Форум » Архив игровых тем » Everybody's Going on the Road » Ответить

Everybody's Going on the Road

Руна: -Время действий: Пару месяцев назад -Место событий: Северная часть Греции -Участники: Руна, Kyara, Callisto -Краткое описание сюжета игры: на пути к южной части Греции Руна столкнулась с неприятностью в виде небольшой группы вооружённых людей. Эти люди, оказавшиеся работорговцами, только что покинувшими Афины, посчитали не лишним получить новый товар, так что «вежливо» предложили бывшей амазонке отправиться с ними в занимательное путешествие. Спасение пришло неожиданным, но приятным сюрпризом в лице девушки по имени Кьяра – достаточно отважной и своевольной для того, чтобы посчитать рабство весьма несправедливой участью для кого бы то ни было. Расправившись с работорговцами, девушка предложила спасённой, но всё ещё весьма подавленной северянке некоторое время двигаться по территориям Греции вместе, дабы избежать каких-то иных, возможных неприятностей. Вот только неприятностям всё равно - один путешествует человек или в компании, они всегда найдут для себя возможность случиться. Например, богине мести Каллисто, заскучавшей в своём бессмертии, вздумается развлечь себя компанией смертных. Вот только ничего хорошего это не предвещает...

Ответов - 49, стр: 1 2 3 All

Руна: Физическое состояние: болит левая скула, чувствует себя уставшей Внешний вид: не очень длинный белый хитон, сандалии, волосы распущены, на левой скуле большая ссадина и слабо проступающий синяк. С собой: сумка с вещами, лук Сегодня греческие боги явно были довольны подвластными им смертными. Не просто же так яркий солнечный круг был столь щадящим, а легкий прохладный ветер не только предавал сил и бодрости, но и оказывал непосильную помощь земледельцам, разнося по их полям семена растений, которые обещали в будущем принести богатый урожай на материковые земли. Повозка со скрипом дёрнулась, наехав одним колесом на валун. Это заставило Руну открыть глаза и, поморщившись, издать скрипящий стон. Богиня Нотт, которая прежде надёжно охраняла сон северянки, начала постепенно исчезать, гонимая прочь лучами греческого солнца, стремительно расправляющегося с влиянием чужого божества. Сначала размытая, картинка окружающего мира постепенно начала становиться всё более чёткой, заставляя сердце девушки начать пропускать удары. Значит, не сон. Удручающая мысль, возвращающая воспоминания о не столь давних событиях. Пешая прогулка казалась просто отличной идеей. А почему бы и нет? Уж лучше сказать, что надоело передвигаться в повозках и хочется преодолеть путь до следующей деревни пешком, чем признаться в том, что на покупку лошади просто не хватает денег. Потому что если бы она так сказала, то ей бы великодушно ссыпали сотню динаров, из-за чего Руна начала бы чувствовать себя более чем неловко, ощущая недовольное бурчание своей гордости и неспособность отказаться от денег, дабы никого не обидеть. Так что она просто сказала, что в путь отправится пешком и, распрощавшись с теми, кто в течении последних недель стал для неё почти семьёй, двинулась дальше на юг, к противоположному концу греческих земель. Ноги болели от трёх дней пути по незнакомой местности и беспокойной мысли о том, что она не встретила ещё ни одного населённого пункта за всё время пути. Плюс ко всему её здорово раздражал греческий хитон, в который пришлось облачиться из-за невероятной жары, сопровождающей девушку все эти дни. Она бы предпочла надеть своё привычное кожаное платье, однако в нём уже через несколько минут становилось нечем дышать, да и после недавних событий оно нуждалось в хорошей чистке. Брюнетка остановилась на месте, когда до её слуха донеслись топот копыт и скрип движущейся повозки. Звук шёл откуда-то спереди, значит процессия вряд ли могла довести её куда-то (поскольку возвращаться обратно девушка не видела ни малейшего смысла), однако у путников вполне можно было узнать о том, насколько далеко до ближайшей деревни или города. Инстинкт самосохранения за последние несколько дней, по-видимому, сильно притупился, поскольку девушка лишь чуть отошла с дороги, не посчитав нужным спрятаться за деревом, дабы сначала увидеть всадников, приближающихся к ней, а потом уже решать спрашивать у них что-либо или нет. Из-за поворота выехали путники. Ими оказались трое мужчин: два всадника и один управляющий повозкой. Все они выглядели достаточно опрятно, были одеты в хорошую одежду и ни в коей мере не походили на разбойников. Вероятно торговцы. Пронеслась в голове достаточно логичная мысль. Действительно, они походили на достаточно обеспеченных торговцев, каких девушка уже не раз успела повидать в этих землях. И, пусть занимающиеся этим люди не редко были жуликами, они не вызывали чувство опасности. Пока девушка молча смотрела на появившихся на дороге всадников, одни из наездников, опередив своих компаньонов, замедливших ход и уже почти остановившихся, подъехал к Руне и со сдержанной но достаточно дружелюбной улыбкой произнёс громким басом: - Вам нужна какая-то помощь, девушка? Он действительно казался дружелюбным. Согласно покачав головой, северянка ответила: - Я хотела бы узнать, как долго отсюда идти до ближайшего населённого пункта. Странно, но после того, как девушка замолчала, улыбка с лица мужчины стремительно сползла вниз, а в глазах появился подозрительный блеск, от которого у брюнетки по спине прокатилась волна мурашек. - Ты не гречанка. Не вопрос, утверждение. Утверждение, которое холодностью и твёрдостью своего произношения заставило девушку сглотнуть. Видимо, ему чем-то не понравился её акцент. А с чего он вообще посчитал меня гречанкой? Хотя, своё дело сделали, наверное, греческие одежды и тёмный цвет волос, достаточно распространённый среди греков. Брюнетка чуть нахмурилась и ровным голосом произнесла: - Да, вы абсолютно правы, я не гречанка. Пауза. - Ты римлянка? Девушка во все глаза посмотрела на всадника, а судя по тому, как он вскинул брови, на её лице успела смениться ни одна эмоция. Этот вопрос вызывал у неё два чувства, никак не способных переплестись между собой: страх и гнев. Оба они были более чем объяснимы для неё самой, однако всадник, видимо, понял их как-то иначе. Бросив короткий взгляд на своих путников, он спрыгнул с лошади и приблизился на пару шагов северянки: - Ты римлянка? – в этот раз вопрос прозвучал требовательнее. - Нет, я не римлянка, - голос был очень серьёзным, но звучал тихо и хрипло, видимо сев из-за сильного напряжения, испытываемого сейчас странницей. - Тогда откуда ты? - Я из Северных земель. - Понятно. – рука никуда не делась, голос не изменил звучание, зато во взгляде кроме подозрительности появилась толика презрения; видимо он слабо верил её словам - ты поедешь с нами. - Что? – мужчина махнул рукой второму всаднику, и он тоже спустился с лошади, - с какой стати мне с вами куда-то ехать? Второй мужчина остановился чуть позади первого, ожидая каких-то приказов по поводу дальнейших действий. - С такой стати, что ты – римская шпионка. - столь смелое заявление, сделанное при этом абсолютно спокойным будничным голосом. Этому можно было только подивиться. - Ч.. что?! – Руна во все глаза смотрела на стоящего перед ней мужчину, словно видя на его месте чуть ли не Фенрира, если не кого-то страшнее. Тем не менее, от её взора не укрылось и то, что второй мужчина, всё ещё стоящий чуть позади, наградил своего спутника тоже достаточно удивлённым взглядом. Он слабо коснулся его плеча, однако мужчина, не поворачиваясь и глядя прямо на Руну, спокойно произнёс: - В Греции сейчас не мало римских шпионов. И каждый из них – на вес золота. Судя по всему, в данном случае это не было образным выражением. Второй мужчина опустил свою руку и чуть качнул головой, однако делать ничего не стал. Девушка бросила на него жалобный взор, к сожалению, оставшийся без ответа. - Ну что ж, прошу вперёд, - мужчина сделал широкий жест рукой, предлагая девушке пройти к повозке. Посмотрев на него, как на поражённого каким-то страшным заболеванием, северянка отступила на шаг, отрицательно замотав головой: - Вы не посмеете. - Почему же? – мужчина потянулся было к ней, но девушка с силой отпихнула его в сторону, от чего тот повалился на спину. Мгновение испуганно глядя на него, девушка сорвалась с места и бросилась прочь, уходя с дороги и стремительно продвигаясь в гущ леса. Облокотившись на одно из деревьев, она заставила себя затаить дыхание и вжаться всем телом в ребристую старую кару, боясь сделать вдох или пошевелить хотя бы кончиками пальцев. Сердце, словно разделившись на две части, учащённо стучало в обоих висках, практически полностью заглушая какие-либо внешние звуки. Однако, она стояла так достаточно долго, а явного шума шагов слышно не было. Глубоко, но тихо вздохнув, девушка сделала шаг из-за дерева и лицом к лицу столкнулась с пронзительным взглядом мужчины, недавно обвинявшим её в шпионаже. В следующую секунду на её скулу опустилось что-то тяжёлое, а земля, усыпанная пожухшими листьями и ещё недавно кажущаяся какой-то далекой, начала своё стремительное приближение к её лицу. Нет, это вовсе не она падала. Она точно знала, что это земля приближается к ней. Потом всё померкло. - Дура. Ей просто не верилось в то, что она могла поступить так глупо. Провести семнадцать лет своей жизни среди амазонок, пусть не сражаясь, но, так же как и все, учась делать укрытия и прятаться на деревьях, выслеживать животных и учиться определять по следам количество людей и время, когда они проходили, и после этого оказаться запертой в небольшой клетке, предназначенной для перевоза рабов. Ну, хоть в одном я была права. Они действительно торговцы. Работорговцы. Правая щека прижалась к прохладному металлу прутьев, а на левую девушка опустила прохладную руку. Скула сильно ныла и, судя по небольшому количеству липкой, но почти сухой субстанции красного цвета, недавно перестала кровоточить. Девушка снова прикрыла глаза, коря себя за глупость, приведшую её сюда, за гордость из-за которой она не купила лошадь, за желание отправиться в дальнейший путь самостоятельно, отделившись от греческого гастролирующего театра, за то, что согласилась с матерью и покинула племя, за то, что сбежала из римского лагеря (хотя нет, за это она себя не проклинала) – за всё, что только могла вспомнить. Прижав колени к груди, девушка посмотрела на спину мужчины, управляющего повозкой. Мысль о том, чтобы кинуть в него что-нибудь, как и о том, чтобы затрясти клетку и каким-то образом сломать её, быстро исчезла, растворяемая чувством усталости, резко навалившимся на плечи северянки и практически прижимающим её к полу. Спина облокотилась на прутья, а девушка вновь прикрыла глаза. Спать она не будет, однако лишит себя «удовольствия» смотреть на живописные греческий пейзажи через толстые металлические палки, отделяющие её от окружающего мира и дарующие ощущения полной ничтожности своей жизни.

Kyara: Теплым солнечным днём, Кьяра ехала верхом на своём верном коне, которого Кьяра назвала Манёвром. Да, её конь был быстр, вынослив, а лавное, умел вытворять удивительные вещи. Кьяра чувствовала, что у них сплетенные души, в них присуща наверно одна и также дикость, единый дух, это и помогало им действовать слаженно. Кьяра только недавно сбежала из рабства. Освободилась, стала свободным человеком, тем человеком. Которым родилась, а родилась она свободной, целеустремленной, но никак не рабыней. Сейчас воительница отвоевала свою свободу. И теперь она свободно передвигалась по северной дороге. Здесь было пусто, лишь тихий ветер сопровождал одинокую путницу. Кьяра ехала медленно, пошатываясь в седле, в такт с шагом коня. Она прикрыла глаза и думала о прошлом, о детстве, вспоминала тару, и одновременно думала о своей цели. Кьяра отправилась путешествовать по Греции в поисках Тары. Ветер слегка буравил волосы, и заставил открыть одинокую всадницу глаза. Кьяра пришла в реальность, легкая улыбка скользнула по лицу, и девушка погладила своего жеребца по гриве. Кьяра слегка натянула поводья, и Манёвр стал идти еще медленнее. Бывшей рабыне просто хотелось отдохнуть. Насладится свежим воздухом, и предоставленным ей одиночеством, полетом мысли. Кьяра благодарила богов, за такой прелестный день, за спокойствие и хорошую погоду, за то, что она осталась жива и свободна, а также Кьяра молила богов о помощи, что бы они помогли ей найти Тару, привели её к своей утраченной подруге. Темноволосая красавица вновь закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. Конь медленно и уверенно шагал, а Кьяра стала с закрытыми глазами напевать знакомую ей песню, песню, которую ей когда-то пела её мать. Эта песня была мягкая и ласковая, о любви, о семье, но Кьяра не говорила слова, она лишь напевала мотив, без слов, без ничего, только замкнутое пение. Губы не раскрывались, лишь иногда подымалась грудь. Для того, что бы запастись дыханием, и продолжить петь. Но помимо своей песни, которая возвращала Кьяру в иную реальность, в прошлое, девушка услышала мужские голоса, смех. Кьяра открыла глаза и напряглась. Не было ни криков, ни мольбы о помощи, абсолютно ничего, только наглый смех нескольких мужчин, и какой-то странный, но почему-то знакомый скрип. Глаза Кьяры загорелись диким блеском. Она слегка ударила Манёвра в бока и тот тронулся немного быстрей, Кьяра свернула с дороги в лес, и догнала тех людей, которых услышала. Она увидела передвигающуюся клеть, в этой клети сидела девушка. Кьяра понимала её чувства, знала какого-то это сидеть в этой клети. Но пока темноволосая девушка не собиралась выходить из своего укрытия. Точно, сомнений нет, это были работорговцы. Кьяра ударила ногами в бока Манёвра, натянула поводья, и помчалась вперед, она обогнала слишком занятых разговором о женщинах работорговцев. Конь Кьяры выскочил как раз перед караваном, встал на дыбы, а сама Кьяра спрыгнула с Манёвра, достала свой кинжал, и высвободила кнут, то оружие, одно из любимых оружий работорговцев. Теперь они смогут испытать на себе действия сего хлыста. - Отпустите её! Сказал Кьяра с угрозой и глянула на всех самодовольных мужчин исподлобья. В ответ ей только рассмеялись. - Или что? Глядите-ка, у нас сегодня ужасный день, еще одна дама в нашей коллекции. Девушки с характером продаются дороже. Кьяра лишь улыбнулась, она стала активно действовать. Воительница взмахнула хлыстом, и ударила одного по щеке, оставив ему на лице незабываемый след. Удар был настолько сильным, что рассек щеку аж до мяса. Орудуя кнутом, Кьяра не давала никому из них подойти к себе ближе. Кинжал, который был в руке у воительницы, отправился в замок клети, гл выходить заключенная еще не должна была, еще было опасно…

Руна: - Отпустите её! Повозка, чуть дёрнувшись, остановилась, мужчины замолчали, а незнакомый женский голос, прозвучавший в неожиданно повисшей тишине, показался каким-то неведомым чудом. Руна распахнула глаза и на секунду оказалась ослеплена и дезориентирована из-за яркого солнечного света, беспощадно хлестнувшего северянку по глазам. Когда же к ней вернулась способность видеть, девушка с удивлением обнаружила, что дорогу их шествию преградила брюнетка, стоящая рядом с мощным конём и уверенно сжимающая в руке длинный кнут. Северянка в изумлении смотрела на свою спасительницу и судорожно боролась с желанием начать дышать, словно боясь, что её дыхание развеет внезапно явившийся образ. Она, должно быть, греческая амазонка. Работорговцы, однако, ни в коей мере не разделили восторга девушки. Более того, «спасительница» была воспринята ими в крайней степени скептично... Впрочем, за это в скором времени им пришлось поплатиться. Руна, прежде прильнувшая лицом к металлическим прутьям и внимательно рассматривающая заступившуюся за неё девушку, испуганно отпрянула в дальний конец клетки, когда кнут, совершивший свой первый стремительный выпад, рассёк щёку одного из мужчин. Эта реакция была машинальной, так что осознала её северянка лишь тогда, когда спина плотно вжалась в металл прутьев. Однако вернувшаяся ясность мыслей не заставила девушку сдвинуться с места; уж лучше она будет наблюдать за всем этим с более далёкого расстояния. Ей бы очень не хотелось, чтобы её тело вновь контактировало с кнутом. Первая жертва кнута пронзительно вскрикнул и ухватившись обеими руками за рассечённую щёку, рухнул на землю. Из его горла вырывался безостановочный поток слов, однако разобрать их было трудно из-за рук, частично закрывающих его рот и бульканья в голосе, вызванного кровью и уже готовыми начаться рыданиями. Руна даже позволила себе на мгновение испытать жалось к этому мужчине; она знала, что сейчас ему было невероятно больно. Но мгновения тем и хороши, что заканчиваются слишком быстро. Трезвая мысль о том, что сам мужчина подобным образом наказывал не одного человека, бесследно стёрла из её души всякие сожаления. Кнут пугающе свистел в воздухе и издавал звон, ударяясь о самого себя или землю. Каждый новый удар заставлял девушку вздрагивать и бороться с ежесекундно возникающим желанием закрыть уши руками. Но, вместо этого она заставила себя дйствовать. Схватившись за рукоятку кинжала, столь метко кинутого незнакомкой, Руна начала судорожно прокручивать его в замочной скважине, стремясь как можно быстрее отворить клетку. Ещё несколько поворотов и раздался спасительный щелчок. Шумно выдохнув, брюнетка выскочила из клетки, наконец-то оказавшись ногами на твёрдой земле и получив возможность выпрямиться в полный рост. Тело гудело, но сейчас это не имело ни малейшего значения. В голове пульсировали слова, гонимые по кровяным каналам адреналином и исправно работающим инстинктом самосохранения: «Бежать. Прочь. Спасаться. Свобода». Однако, ещё до того, как она успела развернуться, голос разума, куда более надёжный союзник, заставил её замереть на месте. Мне нельзя просто так оставить её тут. Она, между прочим, сейчас спасает мою жизнь… Да и вещи мои здесь, мне нужно забрать их, прежде чем уходить. Однако девушка всё же позволила отойти себе чуть в сторону от места потасовки. Благо, мужчины уже не обращали на неё внимания, полностью поглощенные наблюдением за незнакомкой, от которой сейчас исходила основная (и единственная) опасность. Один из мужчин, всё же набравшись смелости, подался было вперёд, однако тоже оказался под ударом кнута, подобно первому своему товарищу. Северянка ещё раз вздрогнула от до боли знакомого звука, однако с восторгом отметила: она наверняка амазонка.


Kyara: Лес – разбойники, дорога - разбойники, или работорговцы. Почему-то всегда на пути любого путника попадались подобные негодяи, жаль только. Что не все могли дать отпор, и становились жертвами чужого невежества, невоспитанности и лени. Ведь именно такие люди, невоспитанные ленивые, оттого и злые устраивали разбои нападали, а жадные отлавливали рабов и продавали их на рынке. Да, повезло, что дорога была подходящим и удобным местом для боя, где можно было бы освободить девушку безо всяких усилий. Кьяра была хорошей воительницей, но она не была ни Зеной ни Гераклом, поэтому и её могли заломить, правда, для этого должны были хорошенько попотеть, тем более уже двоих будущая амазонка отправила поспать. Осталось еще несколько. Пока Кьяра сражалась с одним, другой отошел в сторону, но воительница отвлеклась на девушку, она вылезла из клети, и почему-то не бросилась бежать. Кьяра же только разозлилась, но с другой стороны, понимала пленницу, та хотела поскорей вырваться с клети, а вдруг у Кьяры ничего не выйдет, и у неё была бы возможность сбежать. Кьяра ударила кулаком в челюсть своего противника, и пока тот оправлялся от удара, амазонка, взмахнула хлыстом, который обмотал талию работорговца, одним движением, Кьяра притянула к себе негодяя, и ударила его ногой в живот, после чего сделала, крутой поворот, снова взмахнула хлыстом, и теперь обхватила шею второго противника, который подбирался сзади. Воительница напрягла все вои мышцы, дернула кнутом на себя, и мужчина, который пытался избавиться от кнута, оцепившего его шею, свалился на землю. Но Кьяра не успела обернуться, не услышала опасность, не почуяла, ей схватили двое, за рук, отобрали хлыст. Разбойник тот, что находился левее. Замахнулся и ударил девушку по лицу, второй же держал за руки и за ноги. Кьяра оттолкнулась ногами от земли, и ударила ими работорговца, который осмелился поднять на неё руку. Но это не сильно помогло Кьяре, последовал сильный удар сзади в область шеи, и неким образом тело Кьяры обмякло, её умело поставили на колени. Все-таки у работорговцев в запасе были и свои приёмы и хитрости, с помощью которых они укрощают строптивых рабов, ведь воители также не редко попадались в лапы работорговцев, а с ними нужно было как-то справляться. «Ну, уж нет, второй раз, я в рабство не попаду», - скривив губы, мыслила Кьяра, она смотрела в землю, и пыталась найти выход, но в голову ничего не приходило, пока, пока Кьяра не вспомнила про свой кинжал, который остался благополучно торчать в замке той злосчастной клети. Кьяра подняла голову, но не на работорговцев, которые уже смеялись над ней, оценивали её стоимость на рынке, а на девушку, которую Кьяра пыталась спасти. «Но как же ей сказать, что бы она бросила кинжал?» - еще одна задача предстала предо Кьярой, хотя нет, все это входило в одну задачу только с несколькими действиями. Нужно было как-то дать понять девушке, что Кьяре нужен её кинжал, но как? «Прокричать, я не могу, потеряю элемент неожиданности. Думай, Кьяра». Будущая амазонка посмотрела в сторону девушки, и невзначай бросила взгляд на кинжал. Главное теперь было, что бы незнакомка поняла то, что нужно Кьяре, это было самое главное, иначе все пропало, и они обе окажутся в клети, и спасение их ждет разве что, если на дороге им попадётся какой-то герой. - Знаете, что самое паскудно в вашей работе? Спросила Кьяра, стоя на коленях перед мужчинами, которые держали ей руки, и не давали двигаться все нажимая на какую-то точку на её шее. Кьяра отвлекала их для себя и для того, что бы дать возможность девушке вытащить кинжал, и бросить его Кьяре. - То, что всегда найдется тот, кто посадит вас за решетку, может, не здесь, а там, где рабство не приветствуется. Коринф, например. Сердце Кьяры сжалось при упоминании об Коринфе, так как деревня её лежала не так далеко от Коринфа, по крайней мере ближе, чем к остальным городам.

Руна: Руна всё ещё стояла в стороне, вжимаясь спиной в металлические прутья клетки и не зная, куда себя деть. Северянка чувствовала себя отвратительно глупо; с одной стороны она не могла позволить себе бежать, оставив спасшую её девушку один на один с этими людьми, но, с другой, была не способна предпринять что-либо, чтобы помочь. Да что же это такое? Она с затаённым дыханием смотрела на девушку, начавшую терять контроль над ситуацией и постепенно лишающуюся сил, столь предательски уплывающих от неё в этот напряженный момент. Не нападать, не ранить, не убивать; нельзя, я не имею права. Эти слова, заученные с настояния матери ещё в детстве, крутились в голове дочери шаманки подобно заговору или молитве, словно пытаясь её успокоить. Вот только успокоение не приходило и девушка беспомощно морщилась вместе со своей спасительницей, сейчас оказавшейся поставленной на колени. Их взгляды на секунду встретились и северянка надёжно ухватилась за этот контакт, проследив за тем, куда брюнетка посмотрела затем. Было не так трудно догадаться, чего именно от неё хочет девушка. Пусть Руна и не особо преуспела в качестве воительницы, однако в языке жестов и взглядов за годы своей амазонской жизни научилась разбираться достаточно хорошо. Мужчины не обращали на неё особого внимания, с нескрываемым весельем выслушивая речи брюнетки, служащие явно для того, чтобы дать Руне возможность извлечь кинжал из замка и перебросить его девушке. Ну что ж, лекарка не стала медлить и, одним резким движением вытащив оружие из металлического замка, крикнула: - Лови! В следующую секунду кинжал полетел в сторону девушки, а сама Руна всё же решилась сделать выпад вперёд, двигаясь навстречу одному из мужчин, несколько мгновений назад обернувшемуся в её сторону и теперь собиравшемуся, судя по всему, предотвратить её попытку сделать что-либо. Вот только следующее движение бывшей амазонки оказалось для него достаточно неожиданным. Уже в паре шагов от работорговца, Руна резко опустилась на корточки и, зацепив ногой колено мужчины, повалила его на землю. Ещё несколько движений спустя северянка вновь была на ногах, стоя перед только что поваленным ею мужчиной. Несколько коротких мгновений он лежал неподвижно, однако потом начал шевелиться и попытался было подняться, опираясь на руки, однако Руна жёстко, но медленно опустила ногу на его спину, заставляя лечь на место. - На твоём месте, я бы не пыталась подняться, - она произнесла это спокойно и холодно, однако вряд ли внутри неё была та же уверенность. В голове нервно пульсировала мысль прошу тебя, только не вставай, только не вставай. Этот удачный трюк с подсечкой, конечно, был весьма похвальным достижением северянки, однако арсенал её боевых приёмов был более чем скуден, так что если бы мужчина предпринял попытку оказать сопротивление, ей бы вряд ли удалось устоять перед его напором. Оторвав взгляд от противника, Руна перевела его на незнакомку. Теперь против девушки был один мужчина, слегка ошарашенный внезапной сменой ролей и появлением в руках брюнетки острого оружия. Видимо, исход был уже очевиден. Однако, лекарка слегка беспокоилась; её спасительнице тоже успело неплохо достаться – на её лице начало проступать красноватое пятно от удара одного из работорговцев. Впрочем, в сравнении с той меткой, что девушка оставила одному из мужчин (тому, что был первым упавшим и сё ещё не поднявшимся на ноги) кнутом, следы её боевых неудач были просто ничтожными.

Kyara: Кьяра была поставлена на колени, но всегда из любой ситуации был выход. Работорговцы посчитали, что они уже победители ситуации и в их клеть отправится еще одна девушка. Вторую, они считали поймать не проблема, тем более она почему-то не бежала, может, понравилось. Как известно было Кьяре, которая уже прошла через рабство, и на шее, которой стоит небольшой знак, пера павлина, знак Геры, отметина, или клеймо рабства, работорговцев, которым покровительствует Гера, осталось у будущей амазонки на шее. Да, она тщательно скрывала это клеймо своими длинными волосами, ибо рабы всегда пугали обыкновенных людей, так уж заведено, почему-то их всегда считали дикими, неуправляемыми, и представляющими угрозу для мирных жителей. Кьяра была не такой, она адекватно оценивала ситуацию всегда и везде, безо всяких исключений, несмотря на то, что в своей жизни пережила потерю родителей, надругательство над её телом, в конечном итоге рабство, все это не сломило её крепкой воли, стойкого характера, как ни странно. Сейчас Кьяра ожидала помощи от девушки, ради которой пошла на все это. Слава богам она поняла, бывшая заключенная схватила кинжал за рукоять, резко выдрала его, и метко кинула Кьяре. В этот момента, дикая душа, поняла, что нужно действовать, Кьяра откинула голову назад, пальцы противника соскользнули с её шеи, открыв это самое клеймо, которые быстро испарилось под копной черных волос. Как только пальцы работорговца соскользнули с точки, которая не давала ей двигаться, Кьяра моментально, резко дернула правую руку, да так, что локоть, задел ногу противника, при этом, Кьяра резко выпрямилась и поднялась на ноги. Она подняла руку вперед и поймала кинжал. Воительница развернулась к противникам, и продолжила бой. Она никогда не была совершенным бойцом, и отсутствие кнута сейчас немного смущало её, но что поделаешь сражаться нужно было, не хотелось все таки отправляться обратно в клеть и получить вторую метку. Кьяра размахивала кинжалом, который держала перед собой, и отходила дальше, шагая потихоньку назад к девушке, которую спасла, хотя тоней сказать намеревалась спасти, так как мужчины еще не обезврежены. На то они и мужчины. Кьяра не обращала внимание на боль в лице, и шее, все-таки точка, на которую давил тот работорговец имела какое-то необыкновенное значение для структуры и функций тела человека, и сейчас она очень болела, словно пыталась и дальше сопротивляться активным действиям тела. Кьяра отступала обратно, и увидела, как темноволосая северянка, повалила мужчину. Легкая улыбка коснулась правого уголка гул Кьяры, и она вновь возвратила своё внимание на противников, пока не наткнулась на что-то мягкое, и мужской смешок. Кьяра отреагировала мгновенно, её локоть ударил мужчину в живот, это был отвлекающий удар. Пока он отвлекся, Кьяра резко развернулась, и оказалась, у него за спиной. Будущая амазонка обняла мужчина за шею, при этом объятия были не очень-то приятными, так как помимо этого у его горла угрожающе заблестел кинжал. Работорговцы заволновались. Этим человеком оказался предводитель каравана. Тот, кто платит деньги им за работу. Кьяра могли его убить, и отобрать все его деньги оставив их ни с чем. Поэтому они заволновались. А Кьяра сразу сообразила, что он чем-то для них важен. Темноволосая дикарка, с взглядом говорившем о практической победе посмотрела на них всех. - Он вам важен? И его деньги? Спросила Кьяра с улыбкой на лице. - Тогда вы отпускаете меня с ней, и он остаётся жив, в противном случае, вам придется пожалеть о том, что вы пошли этой дорогой. Кьяра отступала ближе к девушке, которая не так давно была в клети и в бою помогла Кьяре. Конь Кьяры находился в другой стороне, но это не смущало амазонку. Как только Кьяра оказалась возле девушки, она отпустила мужчину, сильным толчком вперед, вот тогда все остальные и пошли в наступление, но, Кьяра, на удивление всех крикнула: - Гей! Так она всегда звала своего коня, не свистом, а именно вот этим словом, хотя свист своей хозяйки лошадь тоже распознавала и отзывалась, но Манёвру больше нравился этот призыв. Прекрасный Манёвр стал на дыбы, шерсть его казалось блеснула на солнце, и он помчал через линию работорговцев, тем пришлось освободить путь, что бы конь их не затоптал. В считанные секунды манёвр стоял возле своей хозяйки. Кьяра запрыгнула на коня, затем дала руку девушке, что бы та взобралась, и когда обе оседлали животное, Кьяра ударила его в бока, и манёвр помчался обратно, проезжая через клеть, Кьяра увидела свой кнут, склонилась так, что могло показаться, словно она сейчас упадёт, подхватила его, и вновь выпрямилась сидя в седле. Девушки отравились прочь из это злосчастной дороги. Кьяра скрутила свой кнут и повесила его на его привычное место на поясе. Когда путешественницы отдалились на достаточное время от дороги, что бы избежать погони, Кьяра приостановила Манёвра и тот пошел обычным шагом. Сама Кьяра, гордо сидя в седле, решила представится. - Меня зовут Кьяра. Хорошо, что я встретила тебя, не хотелось бы, что бы ты проходила через эти муки рабства. Это ужасная вещь. Кьяра остановилась, и спрыгнула с лошади, помогая и своей спутнице сделать тоже. - Я вижу, у тебя сердце доброе, такие, как ты, не должны оказываться в клетях подобных негодяев, как они. И, спасибо, что не убежала. Иначе, я бы не находилась сейчас здесь, а повезли бы в той клети, на рынок. Кьяра замолчала, а глаза наполнились задумчивостью, она нырнула в своё прошлое, и новая знакомая дикарки могла это отлично разглядеть. Кьяра думала о себе, о тех временах, когда она была в рабстве. И Кьяра была откровенно счастлива, что ей удалось спасти девушку от этой участи. На самом деле, когда Кьяра затеяла это дело по спасению, она не была уверена на победу, но видимо, сегодня боги были на её стороне.

Руна: Руна внимательно наблюдала за тем, как брюнетка ведёт бой. Сейчас, когда её собственный противник лежал на земле (и, слава богам, всё же не пытался сопротивляться), северянка имела возможность обратить внимание на определённые движения своей спасительницы и постепенно пришла к выводу, что та всё же не является амазонкой. Некоторые приёмы действительно походили на те, которым обучали девочек в племенах, однако эта схожесть была достаточно поверхностной и многое сильно отличалось от того, что лекарка наблюдала во время тренировок своих подруг. Да и недочётов было достаточно много, так что, если бы вместо этих работорговцев здесь были воины, девушкам вряд ли бы так легко удалось всё это провернуть. Но, благо, они столкнулись именно с первым вариантом, так что мысли о том, «что было бы, если», можно было спокойно отложить в сторону. Теперь брюнетка почти поравнялась с Руной, держа за горло одного из работорговцев, того самого, что несколькими часами ранее северянка приняла за достаточно дружелюбного мужчину и, лицо которого, всего несколько минут назад, обзавелось уродливым шрамом. Стоит отметить, что это был более чем удачный ход, поскольку своеобразный захват заложника заставил мужчин заколебаться: возможно в чём-то они и были настоящими ублюдками, однако оставалось и то, в чём проявлялась их более человечная сущность. Судя по всему, её спасительница уже обдумывала планы их ухода отсюда. Воспользовавшись тем, что мужчины пока не будут предпринимать каких-то решительных действий, беспокоясь за жизнь своего друга и компаньона, Руна отступила на шаг от лежащего мужчины и схватила с земли свою сумку, стащенную с повозки сразу после освобождения из клетки, но оставленную на земле, чтобы она не мешала, пока северянка оказывала помощь своей спасительнице, оказавшейся в затруднительной ситуации. Ещё через несколько мгновений девушка вновь оказалась позади гречанки, которая как раз в этот момент отпустила работорговца, толкнув его в сторону своих друзей. Это привело их в некоторое замешательство, которым брюнетка поспешила воспользоваться. Вообще, Руна успела не без явного одобрения отметить, что её спасительница действует стремительно и, не смотря на некоторые оплошности, достаточно чётко. Спустя ещё некоторое время брюнетка восседала на коне и протягивала руку лекарке, стремительно перекидывающей через плечо свою сумку. Приняв помощь, девушка забралась на спину животного и крепко схватилась руками за жёсткие края седла, дабы удержаться во время быстрой скачки. А, учитывая то, что опомнившиеся мужчины уже было собрались предпринять что-то ещё, скачка действительно обещала быть стремительной. Они достаточно долго ехали не сбавляя скорости. Судя по всему, конь этой девушки был очень вынослив, поскольку долгий путь, преодоленный им, всё ещё не заставил животное сбить шаг или замедлиться, продолжая размеренную скачку прочь от того места, где остались мужчины. Впрочем, в отличии от своей спасительницы, Руна крайне сомневалась в наличии преследования. Всё же они были именно работорговцами, а не воинами – они пытались «отвоевать» своё на месте, а не устраивать ненужную погоню. Вероятнее всего, мужчины посквернословили, но всё же наплевали на девушек, решив заняться зализыванием ран. Однако лекарка вовсе не была против того, чтобы всё равно убраться подальше оттуда. Они ехали молча до тех пор, пока конь не перешёл на шаг. Тогда незнакомка всё же решила завести разговор. Северянка чуть наклонилась в сторону и вперёд, чтобы не общаться с затылком Кьяры, а всё же пытаться смотреть ей в лицо. - Моё имя Руна. Думаю, что не лишним будет сказать, что я очень рада с тобой познакомиться. – Девушка усмехнулась, - спасибо за твою помощь. Если бы не ты, я бы, наверное, была уже на одном из рынков рабов. - Хорошо, что я встретила тебя, не хотелось бы, что бы ты проходила через эти муки рабства. Это ужасная вещь. От этих слов девушки по лицу Руны прошла тень, впрочем, вряд ли она была отмечена. В ответ же девушка лишь промычала что-то нечленораздельное. На некоторое время замолкнуть, лекарка произнесла: - Видимо, у вас в Греции не особо жалуют иностранцев, верно? Во всяком случае, против римлян и северян эти ребята явно что-то имели, - Руна говорила спокойно, с полу усмешкой, придавая своим словам саркастические нотки, отлично скрывающие душевный дискомфорт, всё ещё не отпустивший её до конца. Конь остановился, а Кьяра спустилась на землю, помогая Руне сделать то же самое. Оказавшись на земле, лицом к лицу со своей спасительницей, Руна наконец-то отметила, что девушка, в итоге, получила больше повреждений, чем сама пленница. Тот факт, что часть вины за это лежит на ней, заставил лекарку чуть сдвинуть брови. Она бы предложила Кьяре помощь в обработке ран, вот только ничего для этого у неё не было: у девушки всё ещё было не так много денег, так что она прежде всего рассчитывала добраться до какого-нибудь крупного города и там на некоторое время устроиться на работу, чтобы потом уже купить всё, что ей может пригодиться. В том числе и лекарственные настои или мази. Слова о добром сердце заставили северянку криво усмехнуться. - Не стоит слишком скоро судить о людях, это ни к чему хорошему не приводит. Я вот тоже сначала полагала, что те мужчины выглядят достаточно дружелюбно. Их главарь, ну, тот, кому ты оставила след на лице, был вообще достаточно приятной персоной до того, как назвал меня - Руна замолкла буквально на пару мгновений, чтобы справиться с внезапно подкатившим чувством отвращения и решить, стоит ли озвучивать вслух подобное обвинение, - римской шпионкой. - И, спасибо, что не убежала. Иначе, я бы не находилась сейчас здесь, а повезли бы в той клети, на рынок. Северянка слегка улыбнулась и чуть кивнула: - Пожалуйста; если что - обращайся. Впрочем, после того, как ты меня спасла, с моей стороны было бы не очень вежливо оставлять тебя одну. Слова Кьяры о рабстве заставили её же саму о чём-то задуматься. И, стоит сказать, что мысли её явно были связаны с не очень приятными воспоминаниями. Судя по всему, гречанке тоже «посчастливилось» побывать в рабстве. На некоторое время у Руны возникла мысль о том, что она бы могла ободрить девушку, сказав, что прекрасно понимает, что ей пришлось пережить, однако лекарка одернула себя. Ей не нравилось думать об этом, подобные воспоминания нарушали то шаткое спокойствие, которое девушка старательно выстраивала в душе. Да и плюс тот факт, что она была рабыней в римском лагере имел свои неприятные моменты: горят, что многие из римских рабов потом становились шпионами Империи. А почему бы и нет? Если их как следует натаскать, они будут готовы покорно служить своему господину и их, как людей низшего сорта – да что там, практически животных – не жалко потерять. Молчание затянулось. Немного напряжённое и вязкое, словно болотный ил, оно здорово контрастировало с яркостью солнца, от которого не спасали даже деревья и счастливым щебетанием птиц. Нужно было что-то сказать. Что-то, отвлекающее от дурных мыслей. - Знаешь, а ты отлично дралась, - ну да, наверное, это прозвучало для Кьяры как насмешка, учитывая то, что она не избежала избиения, - ты амазонка?

Callisto: Каллисто стояла над жерлом вулкана Этна, подумывая о том, как долго у нее уйдет времени на то, чтобы выбраться оттуда. Ну хоть какое-то развлечение будет на пару недель, а то и на несколько месяцев. Заняться ведь бессмертной богине мести было то особо нечем. Ну только если вновь начать мстить Зене. Впрочем, сколько можно уже мстить Зене? -Похоже, Каллисто, у тебя вновь от безделия началась депрессия. - безразлично прошептала и вместо шага вперед, сделала шаг назад, тут же переместившись куда-то в северную часть Греции. Оказавшись на какой-то посреди перекрестка, женщина огляделась, приметила средних размеров валун у обочины и уселась на него, задумчиво кидая в землю свой кинжал. Для смертных она сейчас была невидима, не хватало еще им увидеть богиню мести занимающуюся всякой ерундой. Впрочем, много ли кто знал ее в лицо? Точнее много ли кто из живых знал ее в лицо? Она огляделась по сторонам. Да ей по хорошему счету даже податься было некуда - так такового храма у нее не было. У богини была мысль занять одно из святилищ Ареса, но помниться в то время она как-то закрутилась и ничего толком у нее не вышло. Был еще вариант поселиться в заброщенном храме Артемиды около одного из разрушенных поселений амазонок, но тот вариант отпал сам собой - ну кто станет посещать расположенный в глуши храм? На Олимпе Каллисто появляться даже не думала, да и звать ее никто туда не собирался. Видимо, от этого состояния безисходности она вечно впадала в эти свои депресии с этими своими суициидальными наклонностями. Из раздумий богиню вывел звук приближающейся повозки сопровождаемой двумя всадниками. На первый взгляд это были торговцы, но тут ее взгляд упал на весьма странный атрибут в виде клетки. Роботорговцы? А разве наша великолепная Королева воинов на пару с Гераклом не извела столь пагубную привычку греков к дешевой раб-силе? - блондинка заинтерисовано посмотрела вслед теперь уже удаляющейся повозке. План созрел сам собой, не раздумывая, Каллисто переместилась на место рядом с возничим, все еще не видимая для окружающих. Где были работорговцы, там было насилие и возможно драка. А чем это не рай для одной из богов агрессии? К тому же в кой веки она могла сыграть свою божественную роль и "отомстить" кому-нибудь за что-нибудь. За что именно и кому именно неважно, главное - процесс. Вскоре она увидела фигуру, идущую к ним навстречу. Каллисто мигом переместилась к девушке, задумчиво рассматривая ее. Явно не гречанка, экипирована луком и стрелами. Интересный экземпляр, ничего не скажешь. Возможно начинающий воин или нечто подобное. А может просто искательница приключений? В любом случае, работорговцам она должна была быть по вкусу. Как Каллисто и ожидала, те предложили вначале девушке помощь, изучая ее. Греки в качестве рабов были не очень-то ценным товаром, но вот тот факт, что эта девушка была не гречанкой, поднимал ее цену куда выше. Работорговцы тут же "сделали вывод", что она римский шпион. Каллисто хмыкнула - ну да, ничего умнее придумать было невозможно. Спасать эту недотепу, которую в этот момент мужчины тюкнули по голове и подхватив на руки потащили к повозке, пока что желания не было. Хотелось посмотреть, что же она сама предпримет. Вот так они уже и ехали некоторое время - и все что предприняла эта девчонка - пришла в себя. Каллисто устало вздохнула. Она ожидала какого-нибудь представления, очень уж ей нравилось, когда слабые и глупые женщины побеждали "сильных и хитрых" мужчин. К сожалению, это видимо был не тот случай. Каллисто уже хотела вернуться к своему медитированию перед жерлом Этны, как в этой игре под названием жизнь появилось еще одно действуещее лицо - темноволосая девушка на породистом жеребце. И настроена она была весьма воинственно. Каллисто ухмыльнулась, потерла руки и тут же переместилась чуть дальше от места сражения, чтобы иметь лучший вид на происходящее. Девочки сработались вполне неплохо и вконце концов, "дикарка" схватила их главаря, поставив этим работорговцам весьма справедливые условия. Пока те соображали, что к чему, она толкнула мужчину вперед и окликнула своего коня, после чего девушки постарались скрыться куда подальше. Каллисто же, зная, что далеко от нее они никуда не денутся, явила себя работорговцам, хлопая в ладоши и хищно ухмыляясь. -Друзья, какие же вы идиоты.. - рассмеялась она, - Упустить такой товар, и где таких берут.. - она вздохнула, посмотрев на ошарашенных мужчин, которые понятия не имели, откуда тут взялась эта блондинка. Ну, мы возьмем тогде тебя вместо них, - гнустно прохрипел один из бандитов и двинулся на нее. Каллисто холодно посмотрела на него, подпустив достаточно близко, затем пропустила сквозь мужчину заряд молний. Тот замертво рухнул к ее ногам. -Упс.. - она посмотрела на оставшихся двоих, которые переглянувшись и поняв что к чему, тут же ринулись прочь, - бегите, бегите, так даже веселее.. - на ее обеих руках появилось по огненной сфере, которые она запустила в этих мужчин и тут же переместилась к тем девушкам, которые к сожалению Каллисто наверное не слышали криков работорговцев. - Знаешь, а ты отлично дралась, - ну да, наверное, это прозвучало для Кьяры как насмешка, учитывая то, что она не избежала избиения, - ты амазонка? Она материлизовалась за несколько метров перед лошадью с весьма дерзкой хищной улыбкой. -Да, ответь пожалуйста на этот вопрос... И еще, я за вас, девушки только что немного отомстила, так что с вас должок..

Kyara: Кьяра не была одной из тех, кто, глянув впервые на человека, всецело начинал ему доверять. Нет, просто будущая амазонка научилась разбираться в людях, по тернистым путям своей жизни. Различать добрых людей от плохих, она уже хорошо научилась, этому способствовали все несчастья, которые с ней случались, это частично научило её жить и выживать. Взглянув на Руну, у Кьяры сложилось сразу хорошее впечатление об этой девушке, но недостаточно для того, что бы начать ей доверять. Еще в бою, Кьяра пыталась наблюдать за действиями северянки. Да, она не убежало, а какие еще поступки нужны, что бы понять, что она не трусиха, что она не зла, что поможет, даже если это ей будет стоить жизни, а в том случае на дороге – это ей могло стоить жизни. Но она не сбежала, и также помогла Кьяре, спасла её свободную жизнь. Кьяра посмотрела на Руну, та также ушла в какие-то свои мысли при упоминании об рабстве. Ветер подул, и её волосы слетели с шее, открытая взору красивое рабское клеймо, которое Руна вероятно могла заметить, но Кьяра снова поскорей его спрятала. Хотелось избавиться от этого колючего шрама на всю жизнь, но видимо не судьба. Шрамы на спине от многочисленных ударов плетью, которые вроде как заросли и стали лишь темным отпечатком на теле девушки, как и в душе, то этот шрам, остался таким, как был не уменьшался, не увеличивался. Кьяра была мечена, мечена Герой и на всю жизнь. Не зря в её деревне Геру не так уж сильно и почитали, по крайней мере семья Кьяры всегда отдавала предпочтение Зевсу, а если быть еще точнее, то они поклонялись ему. Кьяра посмотрела на свою попутчицу, изучая её еще детальней, что бы ответить на её вопрос. Римлян Кьяра никогда не встречала, и не стремилась к этому, говорят, что эти павлины считают себя высшей расой, людьми невероятно высокого ранга, которые просто обязаны подчинить себе весь мир, так как они высшая раса. Да, от одних таких слухов про римлян хочется удушить кого-то из них, как только увидишь и встретишь его, и Кьяра не знала, как она поступит, попадись ей по дороге римлян. - Хм, римляне… Кьяра сделала паузу, задумавшись. - Да, римлян у нас здесь не больно-то жалуют. Девушка подошла к лошади, и стала поправлять поклажу, небольшую правда, но все, что необходимо для путешествий, после погладила коня за гриву, и вновь посмотрела внимательным взглядом на Руну. - А вот насчет северян, ничего не слышала. Ты северянка? Последовал тут же вопрос, потому что вариант с римлянкой сразу отпадал, почему, Кьяра и сама не знала, может, какое-то внутреннее чутье, а скорее всего просто последующие слова Руны о том, что главарь работорговцев спутал ё с римской шпионкой. Легкая улыбка проскользнула на лице Кьяры и тут же испарилась. Значит, Руна северянка. - Я не доверяю людям, но понять, кто передо мной за свою не такую уж долгую жизнь – научилась, в противном случае у меня есть возможность вернуть тебя обратно в клеть, если ты окажешься не той, за кого я тебя приняла. Глаза Кьяры насмешливо блеснули. Эти слова не были сказаны всерьез, а только шутка, хоть и весьма напряженная и недоброжелательная, но эмоции и лицо Кьяры, по нему было видно, что воительница говорит несерьезно, и ничего подобного делать у неё даже и в мыслях не возникало. Хотелось спросить, куда дальше направится северянка, но Кьяра не спешила того делать, все-таки одиночество не лучший помощник, а девушка итак ты уже долгое время по Греции в одиночку в поисках своей давно утраченной подруги. Но надежда не покидает Кьяру, с какой-то странной уверенностью в сердце дикарка ищет свою подругу, и подсознательно даже знает, что она найдет её. На комплимент со стороны Руны, Кьяра улыбнулась, а в голове почему-то застряло слово: ты амазонка? «Амазонки, я нигде не могу найти ей по Греции, может, она там? Хотя, кто знает. Но стоит попробовать.» - Кьяра задумала о том, куда дальше пойдет, и Руна помогла ей в этом. Амазонки научат Кьяру, помогут усовершенствоваться, и возможно, именно таким она встретит свою подругу. И тут откуда-то ни возьмись появилась светловолосая особа. Кьяра удивленно глянула на неё. Какая ей разница амазонка, Кьяра или нет. - Спасибо, но нет… я не амазонка. Так, странствующая путешественница. Ищу одного дорого мне человека, а сражениям и бою жизнь научила. Кьяра сделала паузу. - Мы тебе ничего не должны, и отмщение нам не нужно было. Мы прекрасно со всем там справились, поищи должников в другом месте. Кьяра пронзительно посмотрела на светловолосую воительницу. Нет, Кьяра очень не любила быть должницей, особенно когда ей это навязывают, поэтому никакой доброжелательной и благодарной реакции со стороны Кьяры воительница не получила, разве что только включенную дерзость, которая и отображала всю дикость души Кьяры. - Кто ты вообще такая, и чего тебе от нас нужно?

Руна: От внимания Руны не укрылось небольшое изображение диковинного пера и то, как девушка поспешила прикрыть его своими густыми волосами. Не смотря на то, что северянке не было знакомо значение этого символа, девушка достаточно легко поняла по реакции Кьяры, что ничего хорошего в нём нет. Быть может, это было клеймо её хозяина? В том, что девушке пришлось побывать в рабстве – лекарка не сомневалась; реакция гречанки на её же слова об этом была доказательством даже лучшим, чем слова. Хотя, владельцы рабов не растрачивались на своё «движимое имущество» особым изяществом. Клеймо в римском лагере было латинской буквой «R», рабы же в Греции, которых девушка, бывало, видела в более крупных городах, носили клеймо в виде креста или же какой-то буквы, видимо, являющейся первой в имени хозяина. Но и римские и греческие клейма были более крупными и уродливыми из-за того, что и для рабов и для животных в каждом доме использовали одно и то же клеймо. Хозяева даже не удосуживались заниматься этим в доме, отводя раба в конюшню и прямо там ставя ему свой знак. Сейчас, случайно придя к этим воспоминаниям, Руна в который раз невольно поблагодарила Судеб за то, что ей удалось избежать клеймения. Девушки некоторое время стояли молча, рассматривая друг друга, словно пытаясь узнать, избегая при этом общения. Впрочем, потом Кьяра всё же нарушила повисшее молчание. - Ты северянка? - Собственной персоной, - сначала она произнесла эту фразу на своём родном языке, после чего перевела её на греческий. - Я не доверяю людям, но понять, кто передо мной за свою не такую уж долгую жизнь – научилась, в противном случае у меня есть возможность вернуть тебя обратно в клеть, если ты окажешься не той, за кого я тебя приняла. Хотя сами по себе слова были не очень приятными, однако, они всё же были произнесены в шутку и доказательством этому был насмешливый блеск в глазах и слабая, но всё же прослеживаемая улыбка. Руна усмехнулась в ответ. - Постараюсь сделать всё, чтобы не обмануть твоих ожиданий. Руна улыбнулась шире. Кажется, обстановка стала несколько более разряженной, чем прежде. Лекарка собралась произнести что-то ещё, однако, уже было открывшая рот, закрыла его вновь, когда её внимание привлекло нечто, замеченное краем глаза. Руна чуть повернула голову, внимательнее вглядываясь в то, что происходит за спиной её новой знакомой. Всего в нескольких метрах от них, прямо из воздуха, стремительно материализовалась светловолосая молодая женщина. Ни её весьма неожиданное появление, ни хищная улыбка на губах, придающая ей крайне опасный вид, совсем не воодушевляли северянку. Ей почему-то показалось, что эта встреча не сможет оказаться намного лучше предыдущей. Темноглазую блондинку очень интересовал ответ Кьяры на заданный Руной вопрос. Интересно, она видела нашу разборку с работорговцами? - Мы никого не просили об отмщении, - негромко произнесла лекарка практически в один голос с Кьярой, внимательно рассматривая появившуюся перед ними женщину. Не смотря на достаточно изящную внешность, было видно, что она является воительницей: и это было заметно не только по её облачению и виднеющейся из-за спины рукояти меча, но и по мускулатуре, не сильно бросающейся в глаза, но всё же явной. Что касается вопросов, возникших в голове у северянки с появлением незнакомки, то здесь Кьяра оказалась куда проворнее, спросив практически всё, что хотела бы спросить сама девушка. Разве что её вопрос «кто ты такая?» был несколько более расширенным. Кто она? Судя по способу её появления, уж точно не обычный человек. Может лесной дух или ведьма? Или богиня? Но разве боги появляются перед людьми? Хотя, ведь мама рассказывала о своей встречи с Хлин, говорила о том, что боги не отличаются от людей внешне… Но в это всё равно верится с трудом. Однако всего этого она не стала произносить вслух, всё ещё молча изучая возникшую пред ними женщину.

Callisto: Извиняюсь что так мало, просто больше ничего не придумалось((( До появления Каллисто, девушки явно начали наслаждаться общением друг с другом. Но как только перед ними явила себя богиня мести, на их лицах застыло непонимание и удивление. Правда на заданный вопрос об принадлежности к амазонкам одна из них все же ответила, отрицая свою связь с племенем воинствующих женщин. Каллисто чуть приподняла бровь, осмотрев девушку с ног до головы. Такая же не амазонка, как я не сумасшедшая, - ухмыльнулась она про себя. -Врать богам весьма опасно, но на этот раз сделаю вид, что я тебе поверила, - блондинка подошла чуть ближе, подняв правую руку вверх и укорительно помахав девушке указательным пальцем, после чего она на некоторое время заинтерисовалась пламенем, вспыхнувшем на долю секунды в ее руке. Девушки отрицали все, что им сказала Каллисто по поводу мести. Оно и правильно, ведь богиня мести сама нашла предлог, впрочем это им знать было необязательно. Каллисто еще из своего смертного опыта знала - что стоит припугнуть человека и он поверит во все, что ты ему скажешь. Нет, она конечно не отрицала, что у этих двоих была сильная воля и их так просто не запугать. Взгляд обеих девушек, особенно той, что была амазонкой очень напомнил ей взгляд Зены - такой же смелый и целеустремленный. Что ж, у нее был еще один повод поиздеваться над этими смертными. Так что вместо того, чтобы извиниться и отступить, бессмертная воительница просто покачала головой и скрестила руки на груди, выказывая им свое полное несогласие. -Позвольте не согласиться. Эти работорговцы превосходили вас по силам и вам пришлось бежать, поэтому вам не удалось отомстить им. Чтобы вы делали, если бы всадники погнались за вами? Считайте я сделала вам отдолжение - избавила вас от лишних проблем и преследований, - Каллисто подошла ближе, не обращая внимания на то, что лошадь Кьяры явно нервничала в присутствии божественной блондинки. Воительница замолчала и протянула руку к морде коня, явно желая его погладить. Либо просто проверяя его нервы. -В любом случае, я свою работу выполнила. Так что, как ни крути, расплачиваться вам придется, - она отошла чуть в сторону, на ее лице играла злобная усмешка, - Иначе я просто напросто убью вас, таковы уж правила, - которые ты сама только что для себя придумала, Каллисто, - женщина развела руки в сторону и пожала плечами, - Не переношу людей, не возвращающих долги., - она с задумчивым видом обошла лошадь, - Можете допустим принести в жертву мне этого великолепного скакуна... Богиня мести пронзительным, леденящим душу взглядом посмотрела на девушек. Очень уж ей хотелось увидеть отчаяние на их лицах.

Kyara: Вот почему, почему путешествие не могло быть спокойным. Просто прошлись, каждая отправилась туда, куда нужно. Нет, обязательно появится кто-то, кто постарается сделать путешествие и без того веселеньким. В данном случае, светловолосая воительница представляла это самое веселье. Но разве могло пройти что-то скучно и спокойно? Конечно, нет. Она не была человеком, это стало сразу понятно, еще, когда он появилась словно из ниоткуда. С такими в своей жизни Кьяре еще не приходилось встречаться. То, что блондинка могла быть богиней Кьяре вообще пришло в последнюю очередь, не очень хотелось верить в то, что богиня способна появится перед простыми смертными. Но что она за богиня как-то и в голову даже не приходило. Гона требовала непонятно чего. Кьяра была одна из тех людей, кто не любил, когда ей навязывают какие-то непонятные долги, особенно, когда она ничего никому не должна, будь это хоть сам Зевс сейчас перед ней будущая амазонка, ни за что не согласилась бы с этим. Возможно, её принципиальность её же и погубит, но Кьяра надеялась на обратное. Что все будет в порядке, в любом случае, пока воительница, появившаяся здесь из ниоткуда только говорила. Кьяра положила руки в боки, и строгим взглядом следила за каждым движением богини, не упуская из виду ничего. Верить и быть благодарными ей мало хотелось. - Поверила, кому нужно твоё доверие? Нагло переспросила Кьяра, а во взгляде дикарки было даже еще какая-то неприязнь, и прожигающий огонь, та самая дикость, которая готова была вырваться наружу, лишь благодарю одному незначительному слову. Кьяра очень не любила, когда её обвиняли в сквернословстве, во лжи, и вообще она не любила любых обвинений, потому что в своей жизни еще не сделала ничего такого, за что её можно было бы по настоящем обвинить. Или же сделала, сама будущая амазонка корила себя за то, что не смогла сберечь свою деревню, которые доверились ей, выбрали её управляющей, выбрали старостой. Кьяра старалась их защитить, но не больно-то уж защитишь свой народ, особенно тогда когда сидишь в клети, проданная в рабство. Но все равно, Кьяра проявила слабость, слабость к прибывшему обратно в деревню Дереку, возможно, она бы выстояла против него, если бы была к нему абсолютно безразлична и беспристрастна, а с другой стороны, Кьяра переоценивает свои силы. Дерек был силён, и хоть в тысячу раз знай в совершенстве искусство боя, Кьяра наверняка не выстояла бы. Он мужчина, и сильный мужчина. - Мы и не собирались им мстить. Резко сказала Кьяра, наблюдая за тем, как блондинка подходит к её коню, Кьяра невольно рукой потянулась к своему хлысту, покоившемуся у неё на поясе. Неизвестно чего эта богиня надумала, но своё животное Кьяра обижать не позволит. Он хоть и конь, но он был другом Кьяры, пока единственным, молчаливым, но верным. - Мы бы и сами справились без лишней помощи. Но, спасибо. Надеюсь тебе этого достаточно, если ты за этим пришла? Но, Кьяра ошиблась, этого было недостаточно. Воительница пыталась держать себя в руках, её конкретно выводила эта дамочка, утверждающая, что она богиня. Хотелось плюнуть ей ядом в лицо. Кьяра страшно не любила, когда угрожали ей, или теми, кто ей дорог, в данном случае это был Манёвр. - Ты кто такая, богиня? Как тебя зовут? Кьяра поджала губы, она старалась держать в руках всю злость, которая возникает в ней. В последнее время порывы ярости у Кьяры возникали очень что, несмотря на то, что в душе на самом деле дикарка была очень позитивным человеком. Всегда жизнь она воспринимала с улыбкой, и даже издевательство над её невинностью не оставила тот жесткий отпечаток, который мог бы оставить любой из девушек. Кьяра лишь забыла об этом, и продолжала улыбаться жизни. Да, сейчас многое изменилось, девушка стала строже в первой очереди к самой себе, но все равно где-то там, в глубине души дремлет тот лучик света, который помогал не терять надежду, улыбнутся в моменты худа, и помочь улыбкой остальным. Яра всегда была остра на шутки, могла поднять настроение, не потому что у неё есть способности шута, нет, скорее у дикарки была способность приносить вслед за своей улыбкой надежду. Но куда же это делось сейчас? Где эта самая улыбка, её улыбка несет в себе только грубый оскал, и не более. Кьяра понимала это, но светлая улыбка не появится на её лице до тех пор, пока она не увидит Тару, а если её подруга мертва, то, боюсь, что этот грубый оскал останется с Кьярой навечно, а луч света, живущий в её душе сотрется на вечно. Кьяра пока со спокойствием, но очень недоброжелательным взглядом наблюдала за блондинкой, которая открыто над ними издевалась. Кьяра одним резким движением освободила свой кнут, взмахнула им, и кончик кнута ударил, как раз в землю, прямо возле ног богини. - Оставь в покое моего коня! Процедила сквозь зубы Кьяра, угрожающе смотря на блондинку. Да, плохо было, что сейчас какая-то смутная злоба накрыла доброе сердце Кьяры, но хватит с ней потерь. Этого коня у неё никто не отнимет, хоть сама богиня. А как же Руна, сможет, ли она справится с богиней, если та переключится на неё, Кьяра сейчас эгоистично думала лишь о себе.

Руна: ох, коротко и бестолково, но я и вправду не знаю, что мне писать\ Руна молча стояла на месте, внимательно наблюдая за женщиной перед ними. Она сама подтвердила свою божественную сущность, указав на неё не только словом, но и делом. Северянка не без интереса пронаблюдала за тем, как по ладони блондинки пробежал всполох пламени. Ну а слова про месть и выпоенную работу привели девушку к мысли о том, что эта богиня специализируется на отмщении. Впрочем, если это было и так, то она явно играла не по правилам. Хотя, то что лично Руна не желала никакого отмщения ,вовсе не означало, что и Кьяра оставила мысли о тех работорговцах сразу, после их побега. Поскольку Кьяра взяла на себя право слова, лекарка просто отмалчивалась в стороне. В конце концов, какое ей дело до греческих богов? Они на то и греческие, чтобы с ними общались люди подвластных земель. Отношение же со своими «соотечественниками» девушка сможет выяснить, когда вернётся на родину. Если вернётся… От мыслей, начавших двигаться в сторону печальных воспоминаний, девушку отвлекло перемещение богини. Она медленно, словно прогуливаясь, прошла к коню Кьяры. На выдвинутое блондинкой предложение девушка лишь негромко хмыкнула. Делая его, молодая женщина, видимо, прекрасно понимала, что получит отказ – в конце концов для каждого воина или путника его лошадь – верный друг и соратник, практически член семьи. Так что это больше походило на дразнящий фактор, способ раззадорить девушек и начать как-то действовать. Что, собственно, и сделала Кьяра. Руна, невольно вздрогнувшая при звуке удара плетки, внимательно посмотрела на тёмноволосую девушку, после чего короткий взгляд был брошен и в сторону богини. Интересно, если она действительно богиня мести, то это значит, что человеческие гнев и ярость являются для неё неплохой подпиткой? То, что действия гречанки были достаточно бесполезными, лекарка поняла сразу, но вот пришедшая сейчас мысль о том, что такие действия со стороны её спутницы лишь доставляют немалое удовольствие самой богине, заставило её нахмуриться. Подобная импульсивность Кьяры вполне могла сыграть против неё. Ей бы впору было успокоиться. Интересно, а боги могут контролировать человеческие эмоции? Северянка ещё раз внимательно посмотрела на богиню, словно пытаясь понять, воздействует она на Кьяру или же гнев девушки исходит изнутри неё самой. Ответа не нашлось, поэтому Руна лишь медленно подошла чуть ближе к темноглазой девушке и опустила руку ей на плечо: - Кьяра, тебе лучше успокоиться.

Callisto: В то время как северянка молча наблюдала, амазонка кажется медленно начинала закипать. Каллисто видела непоколибимость и несломимую силу воли в этом взгляде. И это еще больше распалило азарт блондинки. Если раньше она просто хотела позабавиться с этими двумя смертными, то теперь она от них уж точно не отстанет. По крайней мере до тех пор, пока доведение их обеих до белого колена ей не надокучит. Амазонка, совсем уж осмелев, огрызнулась богине. Каллисто в ответ лишь хищно улыбнулась. -Доверие? Я не верю даже самой себе, деточка, - богиня мести пожала плечами, сделав очередной шаг вперед. Она смотрела прямо в глаза этой дикарки и неприязнь, с которой девушка смотрела на нее, как будто питала блондинку, еще больше распаляла в ней уже почти забытый огонь. Каллисто невольно подумала, что эта девушка напоминает ей саму себя. Наверное, такой же уверенный и бестрашный взгляд был бы у нее, будь она немного более вменяемой и менее одержимой местью. Амазонка сказала что-то на счет того, что мстить они не собирались. Как будто я не знаю, - ухмыльнулась про себя Каллисто. -Хотели, не хотели.. Но я уже убила их. Так что за вами плата, - безразлично сказала она, вновь заинтересовавшись лошадью Кьяры. От Каллисто не ушел тот факт, что в этот момент девушка невольно потянулась за своим хлыстом. Блондинка сделала вид, что она ничего не заметила. Амазонка прямо горела изнутри от ярости, Каллисто будучи богиней чувствовала это. Впрочем, такой сильный гнев можно было заметить и без божественных способностей. Что ж, теперь белокурая воительница уж точно не отступится, даже если сам Зевс придет и запретит ей вредить этим смертным. Впрочем, как будто боялась она этого старого некчемного громовержца. Она бросила косой взгляд на северянку. Та не горячилась и вообще наверное считала, что проблемы с греческими богами касаются только греков. Что ж, жаль никто ей не сказал, что Каллисто довольно сложно определить в пантеон богов. Она - это она, смертная вкусившая амброзию и мечтающая о вечном забвении. К сожалению, судя из ее жизненного опыта - настоящего забытия не существует и весь этот мир и жизнь вообще движется по кругу. Так что бессмертной блондинке всю вечность придется искать себе подобные развлечения. Амазонка наконец догадалась спросить у богини мести имя. -Кто я? - наигранно удивилась она этому вопросу, затем выражение на ее лице резко стало серьезным, - Зовите меня Каллисто. Слышали когда-нибудь обо мне? Злость, которую испытывала Кьяра было невозможно описать словами. Ее как будто всю трясло и богиня мести невольно огляделась вокруг в поисках Ареса, который любил манипулировать эмоциями людей. Огонь ярости, пожирающий девушку из нутри был знаком Каллисто. Интересно, какая была история у этой амазонки? Возможно, она не так уж сильно отличалась от истории жизни богини мести. В любом случае, она чувствовала какую-то боль, исходящую от этой девушки. Боль, которая выгрызала ее душу по кусочкам. Каллисто знала ее. Именно чтобы заглушить это чувство, этого съедающего тебя изнутри червя, она стала безжалостным воином и убийцей. Такой же когда - то была и Королева воинов, но у нее ведь была эта несносная Габриэль. Блондинка поморщилась, вспомнив об этой сладкой парочке и вновь переключилась на своих жертв. В конце концов, когда угрозы коснулись любимого жеребца Кьяры, она сорвалась и резко ударила кнутом. Каллисто не промедлила и резко намотала уже было возвращающийся в сторону хозяйки хлыст на руку, подступив к этой дикой девушке еще на шаг и с издевательской улыбкой смотря той в глаза. Северянка попыталась успокоить подругу, медленно подойдя к ней и положив руку на плечо. -Да, Кьяра, - Каллисто потянула на себя кнут, а вместе с ним и амазонку, в последний момент отойдя в сторону, чтобы дать девушке свободно упасть, - лучше со мной не шутить, - хлыст тут же был брошен в сторону своей хозяйки. Каллисто же в одно мгновение переместилась за спину Руны. Медленно обошла девушку с одного бока, внимательно смотря в ее глаза. -А ты? Ведь не будешь прочь, если я заберу эту бестолковую лошадь в обмен на ваши жизни. Или будут другие предложения? У меня, в отличии от вас, времени много, так что я с удовольствием выслушаю любые идеи, - скрестила блондинка руки на груди, переводя взгляд с Кьяры на Руну и обратно.

Kyara: Руна была абсолютно спокойна, Кьяра не могла оставаться такой спокойной, не могла никак не реагировать на выпады, представившейся только что богини мести, Каллисто. Где-то это имя Кьяра слышала. Да, когда она сидела в клети, и её везли в рабство, кто-то рассказывал о ней. Светловолосая, с взглядом безумной хищницы, она, богиня мести, но не олимпийка. У неё какие-то там тёрки с Зеной были, и с Гераклом. Кьяра смутно припоминала те детальные рассказы женщины, которая почему-то была отлично осведомлена во всей этой истории, кто она, Кьяра не знала, или не помнила, здесь один вариант из двух. Да и историю жизни этой самой Каллисто, Кьяра не так уж слушала, так улавливала лишь обрывки, например, тогда, когда звучали имена Зены, или Геракла. Всегда интересно было узнать какие они, как выглядят, разное ведь рассказывают. Герои, знаменитости, увидеть кого-то из них казалось таким же нереальным, как и их существование. Но тем ни менее, вот она Каллисто, здесь, сейчас развлекается, играя на нитях тонкой злобы Кьяры, и пытается на тоже разогреть и саму Руну. Когда Кьяра замахнулась хлыстом, и ударила им об землю, Каллисто смогла поймать конец его, когда хлыст готов была возвратиться на исходную позицию. Богиня потянула кнут на себя, Кьяра подалась её силе, и поддалась вперед, а Каллисто вовремя отошла в сторону так, что дикарка оказалась валяться на земле. Кьяра выплюнула комок пыли, который попал ей в рот, и развернулась, поддерживая себя на руках. Сколько ненависти и злобы было во взгляде воительницы, обращенной к Каллисто, но это приносило богине мести, лишь еще одно незабываемое наслаждение. Руна просила успокоится? Нет, теперь Кьяра спокойна не будет, но голос разума все-таки стоило послушать, поэтому Кьяра деликатно молчала, пока Каллисто повернувшись к дикарке спиной, торговалась насчет лошади с Руной, если это можно было назвать торгом, скорее обыкновенной вымогательство у третьей стороны, для которой это животное ничего не значит. «Не забывай, Руна, он унёс тебя дальше от тех, кто посадил тебя в клеть» - глядя с ожиданием и исподлобья на лекарку, подумала про себя Кьяра. Хорошо, что Руна не видела этого взгляда, все внимание северянки было приковано к Каллисто, а Кьяра пока медленно подымалась с земли, потрусив свою одежду от пыли. - Оставь моего коня в покое, пойди, принеси себе корову в жертву. Сказала Кьяра, стоя за спиной у Каллисто, после чего, ударила камнем об затылок Каллисто. Обычно человек при этом должен был терять сознание, вот только Каллисто богиня, к сожалению, в своей пылкости, Кьяра забыла об этом. После того, как Каллисто выстояла против такого удара, Кьяра упустила камень, и стала с опаской смотреть на богиню, отступая назад. В который раз, Кьяра проклинала свою чертову дикость, не умение держать себя в руках. Какую реакцию у Каллисто вызовет поступок Кьяры, она не знала. Дикарка посмотрела на Руну, а затем вновь на Каллисто. Кьяра слабо улыбнулась. - По крайней мере мне стало легче. Пожала плечами дикарка. Кьяра не понимала, что с ней творится, но от того, что она ударила Каллисто, ей действительно в каком-то случае стало легче, этот маленький акт мести, порождал в себе, что-то большее. Кьяра не отомстила за свою деревню, не отомстила за своё пребывание в рабстве, не отомстила за убийство близкого ей человека, с помощью которого она выбралась, хотя они планировали сделать это вместе. Все эти люди, принесшие столько страданий Кьяре, оставались безнаказанными, она давно подумывала о мести, и считала себя виновной в том, что все оставила так, как оно было, и видимо внутренние желания сейчас рвутся на свет...

Руна: Кьяра балансировала где-то на грани своей ярости, подобно ребёнку, забывшемуся в занимательной игре на самом краю бездонной пропасти. Гречанка, как уже успела не раз отметить Руна, была вспыльчива и вывести её из себя не составило бы особого труда ни для кого. И хотя бы из-за этого ей самой стоило держать себя в руках, сохраняя хладнокровие. Но о каком хладнокровии может идти речь, когда ты оказываешься на безлюдной дороге в компании вполне настоящей богини? Однако северянка всё ещё подбадривала себя мыслями о неприкосновенности собственной персоны, пусть и с каждым мгновением всё с большим сомнением откликаясь на мысль она ничего не может мне сделать. Она слегка укоряла себя за этот неконтролируемый, хоть и приглушённый, страх перед богиней. Не смотря на отказ от поклонения богам, о котором девушка сообщила сама себе почти два года назад, она вовсе не перестала верить в их существование или силу. Всё же большая часть её жизни так или иначе протекала в неразрывной связи с ними. Легенды, рассказываемые в поселении, небольшие храмы, возведённые неподалёку, покровительство Хлин, в которое лекарка свято верила на протяжении восемнадцати лет. От всего этого невозможно избавиться за каких-то два года. Руна напряжённо выдохнула и сделала шаг в сторону Кьяры, когда брюнетка оказалась повалена на землю. Северянка замерла на месте, когда Каллисто растворилась в воздухе. Впрочем, в сознании девушки даже не успела проскочить напрашивающаяся мысль неужели всё? поскольку уже несколько мгновений спустя по спине пробежала колющая волна холода, когда Руна почувствовала спокойное дыхание за своей спиной. Но она не вздрогнула, лишь выпрямилась, подобно натянутой струне и чуть приподняла подбородок, ожидая, пока богиня окажется с ней лицом к лицу. Они с богиней были почти одного роста, глаза блондинки находились чуть выше, впрочем, благодаря предварительно поднятому подбородку, Руна напрямую смотрела в лицо молодой женщины (хотя можно ли относить богов к женщинам или мужчинам?), внимательно разглядывая тонкие черты лица, словно пытаясь отыскать нечто. Но ничего, кроме опасного блеска в тёмных глазах, лекарка так и не обнаружила. Каллисто заговорила о лошади Кьяры, а Руна внимательнее, пусть и немного опустив взгляд (напрямую смотреть было достаточно трудно), посмотрела в глаза блондинки. Её лицо чуть скривилось: - Ты убила трёх мужчин… - девушка произносила слова негромко и между каждым из них была короткая, но ощутимая пауза; подобная манера произношения позволяла голосу звучать более ровно, - и всё, что ты просишь за три жизни – лошадь? - тот огонёк, что мерцал в карих глазах Каллисто, был наилучшим изображением того, что у богини было за место души. И он ясно давал понять, что вряд ли дело сможет ограничиться одним несчастным животным. - Если бы я действительно желала смерти тех людей, то в качестве благодарности отдала тебе не только коня… Но ведь никто из нас не просил о мести. И, раз уж на то пошло, это не мой конь и я не имею права распоряжаться его судьбой. Для неё самой это оказалось несколько странным, однако к концу голос приобрел более жёсткие нотки и даже стал звучать несколько увереннее. Неужели мысли о неприкосновенности имели тот результат, на который рассчитывала северянка? Ей бы хотелось, чтобы это было так. Её глаза невольно расширились, когда зрение уловило некоторое шевеление за спиной светловолосой богини. - Оставь моего коня в покое, пойди, принеси себе корову в жертву. Руна не стала выглядывать из-за плеча Каллисто, чтобы посмотреть на Кьяру, однако в её сознании моментально вспыхнула тревожная мысль. Что, во имя Одина, она творит?! Пару секунд спустя северянка приглушённо ахнула и отстранилась на шаг, когда камень, сжимаемый в руках гречанки, оказался стремительно опущен на затылок блондинки. Не смотря на то, что для богини никаких последствий подобный выпад не имел, звук, сопровождавший удар, заставил желудок неприятно сжаться. Она ударила её. Кьяра ударила богиню камнем по голове. Для того, чтобы полностью понять эту мысль, Руне потребовалось некоторое время. У неё в голове никак не мог уложиться поступок вспыльчивой девушки. О чём же она думала, когда ударяла богиню камнем? Ну уж явно не о том, что она будет делать после подобной глупости. Гречанка отступила от Каллисто и теперь Руна внимательно смотрела в лицо девушки, наблюдая за тем, как его накрывает всё более и более тёмная тень злобы. Что происходит? Северянка невольно перевела взгляд на Каллисто. Интересно, неужели она рассчитывала на то, что богиня ответит на немой вопрос, застывший на лице дочери шаманки?

Callisto: Чуство злобы и гнева прямо таки питала Каллисто изнутри. Она чувствовала ее даже стоя спиной к девушке, но виду не подавала, полностью сосредоточившись на второй участнице этого представления. Та держалась куда более спокойно, как будто считала, что Каллисто ее не тронет. Богиня задумчиво осмотрела ее с ног до головы. Похоже эта северянка решила, что влияние греческих богов на нее не распространялось. Блондинка ухмыльнулась, не желая пока что портить настроение девушке и переубеждать ее. Она находилась в Греции, а тут Каллисто могла творить что угодно и с кем угодно, не зависимо от принадлежности к другому вероисповеданию. Тем более богиня мести официально не числилась в греческом Пантеоне богов, получив бессмертие своими путями. Да и на Олимп бы ее никогда не позвали, только если она сама туда явится.. Однако, не смотря на свою спокойствие, брюнетка все же не смотрела Каллисто прямо в глаза. Она говорила про то, что экс-воительница убила тех трех мужчин и так мало за них просит - всего-то коня. Блондинка саркастично ухмыльнулась. -Некоторые люди дорожат своими питомцами куда больше чем родными, а порой и собственной жизнью, - почему-то вспомнилась Зена и ее несравненая лошадка, - покачала указательным пальцем в знак протеста богиня, когда позади раздалось предположение дикарки по поводу коровы, - Вот видишь, что я говорила, - сказала она, бросив мельком взгляд на амазонку через плечо, затем вновь обратилась к северянке. Тут то она почувствовала средней силы толчок где-то в районе затылка. На губах Каллисто появилась зловещий, ничего хорошего не предвещающий оскал. Она вначале посмотрела на испуганную действиями подруги северянку, затем на каблуках развернулась в сторону дикарки. Та выронила камень, отступая от богини назад. Злоба и чуство, переполнявшие ее сейчас приняли куда более личное значение. Видимо девочка вспоминала о собственной мести, за нанесенную ей боль и обиду. Хищная улыбка Каллисто стала еще шире, когда богиня с мерцанием перенеслась за спину дикарки. -Как интересно, - подумала богиня, ощущая всю эту неистовую энергию мести. -Весьма глупо поднимать руку на того, на кого сил у тебя не хватит, - подождав пока амазонка повернеться к ней, уже серьезно заметила Каллисто, затем, когда девушка оказалась к ней лицом к лице, богиня мести рванулась вперед, схватив дикарку за горло и чуть сжимая его так, что Руна могла услышать неприятный хруст, - я бы могла свернуть твою шейку в один миг, но это может подождать, - она притянула Кьяру чуть ближе, - В тебе пышет ненависть, злоба и чувство мести. Мне это нравится. Каллисто припомнилась деревенька неподалеку отсюда, на которую буквально на днях напала армия какого-то мелкого воителя. В ее мозгу тут же родился отличный план на счет того, как повеселить себя. Она чуть ослабила хватку на горле девушки. -На юге, неподалеку отсюда, находится деревенька. Ее уничтожила небольшая армия, скорее даже банда разбойников. Сожгли все до тла, убили женщин и детей. Даю вам два дня, чтобы вы отомстили за жителей этой деревни, - это она говорила громко как для северянки, так и для амазонки, - Иначе я просто заберу ваши жизни. Ах, да и жизнь коня разумеется, - с этими словами она отбросила от себя дикарку и исчезла в мерцании. Точнее просто стала невидимой для их глаз, ведь она собиралась следить за этим представлением из первых рядов.

Kyara: Отчаяние, или просто неизвестная злоба, которая заполоняет собой все светлые уголочки доброй души? Что же это было, Кьяра прекрасно себя чувствовала, в лане мелкой мести, ударив Каллисто камнем по голове, она получила некую разрядку, словно какой-то камень спал с души. Странно, но так оно и было. Почему-то всегда подобные чувства возникали так неожиданно, а главное были не контролированы. Да, Кьяра чувствовала, что виновата в том, что произошло с её близкими. На неё положили ответственность, её сделали управляющей деревни, или старостой, это одно и тоже, она должна была защищать людей, сделать все, что бы деревня осталась цела, даже ценой своей жизни. А что произошло? Она не смогла их защитить, и мало того, её оставили жизнь, отправив её в рабство, а остальных вырезали, как скот. Вот все-таки, что за жизнь что за люди, ну, как так можно, неужели гибель стольких приносит мнимое удовольствие, как к примеру утехи на ложе любви? Зачем убивать, что бы получить все, что люди наработали, урожаи, которые они собрали? Нет, на памяти Кьяры не было варварства со стороны разбойников, только убийство и все. И вел этих разбойников сам Дерек тот, кому принадлежало сердце Кьяры еще с юношеских времен. Да, вот такая ирония. Дикарка понимала, что ненавидела его всеми силами души, но и где-то там все еще любила его, и не хотела этого признавать, любила того Дерека, которого знала, и возможно того, каким он стал. Сейчас в глазах Кьяры богиня мести могла увидеть дикий огонёк желания победить, отомстить, оправдать себя в своих же глазах. - Может, и глупо, но какое же это принесло облегчение. С диким блеском в черных глазах, проговорила Кьяра, а дальше сказать ничего не смогла, так как блондинка схватила дикарку за горло и крепко сжала так, что послышался легкий хруст, по крайней мере Кьяре так точно, она почувствовала, как дышать с каждой секундой становится все тяжелее, легкие не наполняются воздухом, так, как должны, и с каждым вздохом воздуха становится все меньше и меньше. И даже в этом положение, Кьяра смогла скривить ироничную гримасу, когда Каллисто оценила подсознательное желания мести, которое жило уже очень давно в глубине души Кьяры. Кьяра стала задыхаться, но пыталась не подавать виду, хотя покрасневшее лицо, и оттенок боли на нём говорил сам за себя. Каллисто ослабила хватку, а Кьяра решила этим воспользоваться, она схватилась за кисть богини, пытаясь, как-то освободиться от мертвой хватки цепких палец Каллисто, что бы свободно дышать, но, видимо пока этого не захочет сама богиня у Кьяры не выйдет освободится. Постепенно жизнь уплывала от Кьяры, дикарка еле сдерживалась, что бы не закрыть глаза и не обмякнуть мертвой плотью в руках злобной богини. Но Каллисто вдруг дала указания и исчезла. Кьяра, упала на землю, и держась за горло, активно закашлялась, хватая воздух с новыми силами, как неистовую пищу, которая так необходима. Жизненные силы возвращались к будущей амазонке, неким образом, но она еще была слаба, черные круги, которые стояли перед глазами еще не исчезли. - Руна… Проговорила все еще откашливаясь Кьяра хриплым, не похожим на свой голос. Кьяра медленно поднялась с земли, потерла шею. - Нужно отомстить за деревню, о которой говорила эта чертовка, нельзя позволить разгуливать тем людям, погубившим деревню. Кьяра подошла к коню, и запрыгнула на него. - В любом случае, я убью тех, кто осмелился поднять руку на деревню. Глаза Кьяры опасно сверкнули, а ни капли эмоций, кроме холодной ярости на лице не отображалось, понятно, что дикарка говорила абсолютно серьезно, без тени сомнений, и она не отступит а то, что Кьяра сказала буквально только что, она обязательно постарается исполнить, или же исполнит, что касается убийства разбойников, так это наверняка.

Руна: прошу прощения за такую задержку По поводу ценности питомцев, Каллисто была права и в качестве более чем наглядного примера привела Кьяру. В другом случае Руна бы позволила себе усмехнуться, однако сейчас были не те обстоятельства, чтобы позволять себе как-либо реагировать на подобные слова. Поэтому северянка лишь молча поглядела на Кьяру, моля известных богов о том, чтобы девушка успокоилась. Вот только кровь гречанки неумолимо закипала и Руна практически физически ощущала, как распаляется огонёк гнева внутри брюнетки. Кульминацией же всего этого стал неоправданный выпад девушки, который никак не мог иметь положительных последствий. По спине лекарки пробежал холодок, когда тонкие губы светловолосой богини растянулись в улыбке. Хотя это была не совсем улыбка. Скорее оскал. Хищный и не предвещающий ничего хорошего оскал. Всего за мгновение Каллисто растворилась в воздухе, а потом возникла за спиной отступившей в сторону Кьяры. Это перемещение сопровождалось ярким мерцанием, как-то совсем не подходящим для богини мести. Вот только времени по размышлять об этом соответствии не было. Блондинка схватила Кьяру за горло, после чего по затихшему лесу пронёсся слабый хруст. Очень неприятный звук, стоит заметить. Впрочем, это была не ломающаяся шея гречанки, девушка всё ещё была жива и, кажется, относительно невредима. Руна чуть подалась вперёд, в её взгляде её появилась мольба, обращённая к богине, стоящей сейчас лицом к ней: - Пожалуйста, отпусти её! К сожалению, на её слова богине мести не обратила особого внимания. Вместо этого она рассказала девушкам о деревне, сожженной бандитами. О том, как они убили женщин и детей, насколько безжалостными были. Всё это действительно было печально, о подобный бесчинствах на территории Греции Руна слышала не раз; она даже собственными глазами видела такие сожженные дотла поселения, в которых не осталось никого даже для того, чтобы хоронить мертвецов. В таких случаях актёры, меняли яркие театральные туники и несуразные лоскутные платья на старые отрепья и сами хоронили тела умерших. Весьма неприятное занятие, особенно в жаркие дни. Вот только в слова богини Руна не верила. Ну, то есть она допускала, что где-то здесь неподалёку действительно есть разграбленная деревня (нужно же было Каллисто куда-то послать девушек), однако может там остались жители и теперь светловолосая богиня просто хочет натравить их на людей. Возможно, эти предположения и были ошибочными, кто знает… Каллисто откинула от себя Кьяру и вновь исчезла в бликах света. Руна некоторое время озиралась по сторонам, явно ожидая, когда богиня вновь возникнет где-то поблизости. - Руна… Северянка вздрогнула, услышав своё имя. Она глянула на всё ещё не вставшую с земли девушку и, опомнившись, быстро приблизилась к ней, взяв под руку. Руна помогла Кьяре подняться на ноги, внимательно глядя то на шею девушки, то опять ей в лицо: - Ты в порядке? Она отпустила руку гречанки и внимательно посмотрела ей в глаза, когда брюнетка заговорила об отмщении. Руна хотела было возразить, однако Кьяра уже успела забраться на своего коня, так что дочь шаманки промолчала. Если бы она сейчас высказала своё несогласие с рвением девушки, та вполне могла бы ускакать прочь, оставив Руну здесь. Не то, чтобы это оказалось бы большой трагедией, однако если в деревне действительно окажутся невинные люди, то северянка будет ощущать свою вину за то, что не попыталась сделать хоть что-то. Приняв помощь от Кьяры, девушка забралась ей за спину и взялась руками за твёрдые бока седла. - В любом случае, я убью тех, кто осмелился поднять руку на деревню. Руна поёжилась и заёрзала на седле. Ненависть, пропитавшая насквозь голос гречанки, приводила в ужас. Словно из души Кьяры исчезло всё, кроме неё. Эта ненависть, словно сочившаяся из девушки невидимыми волнами, ощущалась столь ясно, что начинал бить озноб. В таком состоянии брюнетка была способна совершить немало глупых поступков. Но Руна уже решила, что попытается вразумить девушку тогда, когда они обе будут стоять на земле. Северянке вовсе не хотелось оказаться выкинутой из седла наскоку. Добрые духи, прошу, дайте мне сил вразумить её, когда придёт время.

Kyara: Кьяра подождала, когда Руна взобралась на коня, после будущая амазонка ударила коня в бока, и помчалась в сторону деревни, о которой говорила Каллисто. Стоило ли доверять богине мести, да еще и такой, что на поведение богини совсем не была похожа. Кьяра всегда считала, что боги, они… они высшие существа, они что-то, что находится не в пределах досягаемости и понимания человечества. Что-то сверхъестественное и невероятное. А эта Каллисто, она совершенно рушила все каноны сформировавшиеся у Кьяры о богах, также, как и у других людей. Правда, в какие-то мгновения кое-кто забывается, что Каллисто не олимпийка. Всем известна душещипательная история её связи с Зеной , да какой там связи, просто какой-то определенной зависимости. Но разве сейчас это волновало Кьяру, она сказала, как можно скорее навстречу ветру. Мысли были также свободны, переплетались одна за другой. Главное успеть, главное помочь, главное предотвратить. Но возможно ли это? Кто такая Кьяра? Она не была героиней никогда, и не собиралась ею становится, так что же с такой силой тянет её туда, в той деревни, словно по какому-то волшебству. Во всяком случае дикарка знала, какая перед ней стоит цель. Она еще раз ударила Манёвра в бока и тот помчался еще быстрее. «Надеюсь, Руне это не приносит неудобства» - подумала Кьяра, и поскакала дальше. И вот уже виднеется деревья, небольшие дома, с которых идёт дым. Сердце Кьяры болезненно сжалось и забилось с еще большей силой. «Что происходит, неужели я не успела?» - спросила сама себя дикарка. Она приостановила Манёвра. Они находились на холме, отсюда отлично было видно, что вся деревня дымится, пока нигде никого Кьяра не видела, даже никаких движений. Глаза воительницы тревожно забегали по местности, в поисках хоть какого-то движения, но ничего, лишь сплошная тишина, и отдаленные запахи гари, которые едва доносились до холма. - Но! Кьяра снова ударила Манёвра в бока, и конь стремительно отправился с холма в деревню. Как только они туда прибыли, дикарка на ходу спрыгнула с коня, совсем не подумав о Руне. Здесь была сплошная боль, и смерть, вокруг валялись трупы людей. Кьяра подбегала к каждому, присаживалась на корточки, что бы проверить пульс, но нет, мертвы. Глаза воительницы наполнились слезами, она упала на колени, и пронзительно закричала. На трупах этих незнакомых ей людей, дикарка видела лица жителей своей деревни, видела сожженные дома своей деревни, видела убитых ей родных. Это было тяжело. Неизвестно, возможно, это воспоминания, специально навеяны Кьяре чарами Каллисто, а может, это подсознание играла с Кьярой в злые шутки. Но устоять от боли, что пронзила и так расколотую на мелкие части душу Кьяры, было тяжело. Пронзительный крик, промчался по всей округе, и казалось улетел и исчез где-то в лесу. Будущая амазонка посмотрела на Руну. - Это произошло, они сожгли. Упасшим и поникшим голосом, вся в непонятны слезах, сказала Кьяра. - Уничтожили. Дикарка, упала ниц, захватила руками песок, и вновь выпустила, а на лице отображалось столько боли. Северянка могла подумать, что это её родная деревня, но нет. Просто все так напоминало события прошлого, о которых Кьяра пыталась забыть, что это еще раз сильно огромным кинжалом ранило в самое сердце измученной души. Дикарка попробовала успокоиться, и еле вставала с земли медленно. - Всех, варвары. Руна, они уничтожили все… Кьяра хотела еще что-то сказать, но где-то справа услышала легкий мужской стон. Дикарка моментально подскочила к мужчине. Она был еще жив. Как только он увидел, склонившуюся на ним девушку, он схватил её за руку, и попробовал что-то сказать. - Я вам помогу, потерпите, со мной лекарь. Кьяра обернулась и с просьбой посмотрела на Руну. - Помоги ему. Сама Кьяра не отходила, схватка мужчины была слишком крепкой, зря он тратил на это силы. Хриплым голосом, он еле проговорил. - Разбойники, убили всех… Глаза Кьяры загорелись злобой, до этого еще не виданной в не, а голов потвердел, куда-то делось сострадание к человеку. Не обращая внимания на Руну и её попытки спасти жизнь этому человеку, Кьяра продолжила вредный для него допрос. - Кто, куда они отправились? Мужчина отпустил локоть Кьяры, и указал в сторону города. Кьяра же резко поднялась, и посмотрела туда, куда указал мужчина. В глазах воительницы искрилась ненависть, злоба. Она найдет их и непременно отомстит, непременно. Но одна она этого не сделает. Когда мужчина испустил последний дух, Кьяра обернулась, бросила лишь короткий взгляд на Руну и его. Теперь в деревне не осталось никого из живых, а Кьяра набрала больше воздуха в легкие и спела погребальную песнь. После она повернулась к Руне. - Я смету все на своём пути, найду любого, кто имел связь с этими ублюдками, кто приютил их, кто дал кров, я пройду через горы трупов, пока не найду их, и лезвие моего кинжал не пронзит их плоть. Сказала Кьяра и со злобным оскалом посмотрела на Руну. - Вопрос в том, со мной ли ты?

Руна: Пальцы, судорожно вцепившиеся в жесткие края седла, немели от напряжения, но Руна не решалась ослаблять хватку. Потому что она достаточно ясно представляла своё падение с лошади в ту же секунду, когда её пальцы позволят себе хоть немного расслабиться. Кьяра гнала как безумная, впрочем, учитывая последние события и те перемены, что северянка заметила в своей спутнице после появления Каллисто, её нынешнее состояние брюнетки было более чем ожидаемым продолжением происходящего. Добрые духи, пусть слова богини будут ложью. Что мы будем делать, если всё окажется именно так, как она говорила? Пейзажи леса текли мимо какими-то размытыми картинками, в которых девушка достаточно плохо различала что-то определённое. Но она к этому и не стремилась, стараясь держать щиплющие от ветра глаза прикрытыми. Конь гречанки остановился; не очень резко, но достаточно неожиданно и Руна, чуть сжавшаяся, открыла глаза. Она хотела облегчённо выдохнуть, но выдох её оборвался, превратившись в некоторое подобие всхлипа. Каллисто вовсе не врала им. О, боги. Перед ними, вниз по холму, раскинулось то, что когда-то было деревней. Теперь же это были дымящиеся полуразрушенные дома, окрашенные полыхающими кое-где огненными языками и… Отсюда деревня была видна не достаточно хорошо, но у лекарки не оставалось сомнения в том, что она знает, что именно покрывает землю поселения. Кьяра вновь ударила несчастное животное по бокам и они стремительно спустились с холма. С каждым шагом, преодолённым животным, запах гари усиливался и к нему постепенно начал примешиваться другой, сладковатый, но с неприятным привкусом меди. Очень знакомый, но от этого не менее тошнотворно-отвратительный. Только чудо позволило Руне удержаться в седле и вовремя схватиться за поводья Манёвра, когда гречанка выскочила из седла. Брюнетка натянула их на себя и, спустя ещё несколько шагов, конь всё же остановился. Впрочем, ни на это, ни на то, что животное развернулось и медленно сделало несколько шагов в сторону хозяйки, дочь шаманки не обратила особого внимания. Её взгляд был прикован к земле, на которой лежали человеческие трупы, распластанные в лужах собственной крови. Было достаточно жарко, однако запах разложения ещё не чувствовался. Они были убиты совсем недавно, быть может и разбойники ещё здесь? Но, девушка была не в состоянии оторвать глаз от этого зрелища, а поскольку людских голосов или хоть чего-то, что говорило бы о наличии в деревне живых, не было, то она решила, что те, кто это сделал, поспешили скорее отсюда убраться. Воздух заполнялся лишь трескучими звуками тлеющего дерева, шуршащими шагами Кьяры, осматривающей людей, да жужжанием мух, явно привлечённых запахом крови. Сейчас сотни этих отвратительных насекомых кружили над деревней, время от времени пикирую на очередное мёртвое тело. Мысль об этом заставила живот сжаться, подгоняя к горлу горький комок желчи. Северянке стоило больших усилий удержать его, однако, сглотнув, она всё же побороть желание освободиться от содержимого желудка. Пронзительный крик, ударивший по ушам, заставил северянку поёжиться. В этом крике было столько боли, что на мгновение девушке подумалось, что Кьяра, должно быть, сошла с ума от горя. Ей уже прежде приходилось видеть такое, видеть то, как матери, сошедшие с ума при виде своих мёртвых детей, начинали истошно кричать, биться в истерике, рвать волосы на своих головах. Казалось, словно Кьяра оплакивала своих родных, словно трупы этих людей принадлежали тем, кого амазонка знала лично. Однако, эти люди не были знакомы гречанке, поскольку это бы отразилось на лице девушки ещё тогда, когда Каллисто сказала им о деревне. Тогда, оставалось единственное логичное объяснение – некогда Кьяра сама столкнулась с чём-то подобным. Быть может ещё недавно она рыдала так над кем-то из близких? - Всех, варвары. Руна, они уничтожили все… Руна спрыгнула со спины коня и сделала несколько неуверенных шагов в сторону спутницы: - Кьяра, мне так жаль, - негромко произнесла девушка чуть охрипшим голосом; разрушенная деревня и истерика амазонки заставляли подступать к глазам слёзы, но северянка ещё кое-как удерживала их, хотя и сама не знала почему. Негромкий стон привлёк внимание обеих девушек, однако Кьяра быстрее оказалась на месте. На земле распластался мужчина. Он казался достаточно молодым, однако невероятная боль, которую он, несомненно, испытывал, проложила на лице кривые морщины, старящие его на несколько десятков лет. Кьяра попросила Руну помочь, но девушке для этого даже не нужен был сигнал. Она опустилась на колени подле мужчины и зажала руками кровоточащую рану чуть выше живота. Мужчина всхлипнул, чуть дернувшись от чего кровь, идущая из раны, потекла лишь сильнее. Девушка бросила короткий взгляд на ноги мужчины и почувствовала, как дрогнуло сердце. Его ноги не лежали прямо, а были чуть согнуты в коленях и расходились в стороны. Он распластался подобно лежащей на животе лягушке. Это бесполезно. Почувствовав, что нижняя губа начала дрожать, девушка закусила её и сильнее надавила на рану. Это было бесполезное занятие. Рана была глубокой, глубокой настолько, что задела позвоночник мужчины. А это означало, что эти попытки остановить кровотечение были тщетными. - Разбойники, убили всех… Северянка посмотрела в начавшие мутнеть, глаза мужчины. Он умирал, было ясно, что жить ему осталось не больше пары минут. Руна подняла сочувственный взгляд на Кьяру, однако удивлённо и без особой радости отметила, что лицо девушки опять закрыла маска гнева. Она, кажется, уже и забыла, что за неё, как за последнюю надежду, держатся мужчина, делающий свои последние вдохи. - Кто, куда они отправились? Руна вскинула брови: - Кьяра! Как она может задавать ему вопросы, когда он в таком состоянии? Словно она не понимает, как трудно ему продолжать бороться за жизнь. Впрочем, мужчина всё равно показал направление, в котором скрылись убийцы. Гречанка поднялась на ноги, её взгляд устремился вперёд, словно она надеялась разглядеть уезжающих разбойников и, кто знает, возможно, убить их силой мысли? А Руна всё ещё продолжила сидеть на земле возле мужчины. Его дыхание стало более отрывистым и хлюпающим, рука, всё ещё удерживаемая в воздухе, безвольно рухнула на землю. Но он всё ещё был жив. - Всё будет хорошо, -девушка наклонилась вперёд, чуть ближе к мужчине, - с тобой всё будет в порядке. Мужчина чуть повернул голову в сторону северянки. Он попытался что-то произнести, но Руна его остановила, - Нет, не нужно разговаривать, тебе нужно беречь силы. А сейчас лучше прикрой глаза и усни. Тебе ведь хочется спать, верно? Просто позволь себе уснуть, станет легче. Мужчина попытался улыбнуться, его губы чуть дернулись, а их уголки приподнялись. Затем он медленно прикрыл глаза. Ещё один вздох, один выдох, один… Его грудь больше не поднималась. Северянка коротко и неровно выдохнула, проведя рукой по мокрым от слёз глазам. На лице осталось что-то не очень приятное, и она запоздало поняла, что её руки в крови мужчины. В этот раз с тошнотой справиться не удалось, так что девушка, всё же собравшись с силами, заставила себя подняться с земли и, на подрагивающих ногах сделав несколько шагов в сторону, согнулась пополам, позволив своему желудку опустошаться. Ещё несколько секунд постояв на месте, пытаясь успокоить свои желудок и дыхания, северянка вернулась к телу мужчины. Она молча глядела на Кьяру, исполняющую погребальную песнь, а её руки судорожно блуждали по хитону, стараясь стереть с себя кровь мертвеца. Странно, но она никогда прежде не обращала внимания на то, что эта песня почти не отличается от тех, что поются в её родных краях. Конечно, язык исполнения был другим и местами использовались другие слова, но песня всё равно была той же, Руна не раз слышала эту мелодию и ей нетрудно было её узнать. Гречанка допела, и на некоторое время воцарилось молчание. Девушка стояла, опустив взгляд в землю, не зная, что сказать или, что сделать. Она подумала о том, что нужно высказать Кьяре слова сочувствия. Ведь эти люди греки, так же, как и девушка, поэтому ей ближе это чувство боли. Вот только она не смогла ничего сказать, когда подняла глаза на спутницу. Во взгляде Кьяры не было боли, была неприкрытая ненависть, готовность сорваться с места в любой момент. И нести смерть. Такой же блеск девушка сегодня уже видела – в глазах у богини мести. - Я смету все на своём пути, найду любого, кто имел связь с этими ублюдками, кто приютил их, кто дал кров, я пройду через горы трупов, пока не найду их, и лезвие моего кинжал не пронзит их плоть. Вопрос в том, со мной ли ты? Руна опешила. От тех слов, что говорила девушка, от того взгляда, которым она её наградила. Что же такое? - Боги, Кьяра, ты в своём уме?! – Руна повысила голос и его звук разнёсся эхом над домами. Девушки хотелось схватить гречанку и как следует встряхнуть, пытаясь привести в себя, вот только северянка подавила это желание. – Ты хотя бы слышишь, что говоришь? Горы трупов? Убьёшь тех, кто их приютил!? Женщин, детей, стариков!? Тех, кого силой заставляли открывать двери в свои дома, меняя кров на сохранение жизни?! Ты хочешь последовать их примеру, пронесшись вихрем там, где за этими ублюдками оставалось хоть что-то живое! Руна выдохнула, чувствуя, как пылают её щёки. Она внимательно посмотрела на Кьяру, надеясь, что эти слова произвели на гречанку хоть какое-то впечатление. - И ты предлагаешь мне сопровождать тебя в этом кровавом «походе»… Не уверена, что хочу присоединяться к твоему отмщению. - Брюнетка позволила себе сделать несколько шагов по направлению к Кьяре. - Но не думаю, что и тебе стоит поддаваться этому желанию. Она ещё раз посмотрела в глаза девушки, пытаясь выровнять дыхание.

Callisto: Как Каллисто и ожидала, девушки абсолютно не задумывались о том, что она может за ними наблюдать. Впрочем, гречанка, придя более менее в себя после железной хватки богини, тут же решила приступить к решительным действиям. Блондинка довольно ухмыльнулась. Похоже с выбором клиента она не промахнулась. Бывшая воительница с упоением слушала слова амазонки про месть. И впервые за долгое время ей стало даже интересно, чем все это закончится. Причем она сейчас даже не так уж думала о собственной мести Зене или Гераклу. Сравнение амазонки ее с "чертовкой" даже позабавила бывшую грозную воительницу. -Похоже быть богиней и правда увлекательно, - хмыкнула она, медленно ходя кругами вокруг Кьяры, своим присутствием подпитывая и без того разгоревшиеся гнев и ненависть внутри девушки. Амазонка рвалась в бой, подогреваемая разгорающимся внутри пламенем. Ее подруга явно подозревала неладно, даже пыталась что-то сказать против, но тут воинственная брюнетка ударила коня по бокам и он помчался прочь. Каллисто, некоторое время просто стояла и, одной рукой прикрыв глаза от солнца скорее по человеческой привычке, смотрела как они удаляются прочь. -Какая прыть... - с недоброй ухмылкой заметила она, - Не зря я хотела принести его себе в жертву. Хотя, ведь никогда не поздно, - с этими словами она исчезла в мерцании, переместившив уже в злосчастную деревню. Ее способ передвижения был куда быстрее, нежели обычная рысь на лошади. Поначалу Каллисто хотела чуть развлечься и немного приукрасить и без того горящее поселение, когда в переулке она заметила двух разбойников, мародеров, отбившихся от "стада". Она была невидима для них, наверное поэтому на лицах мужчин застыл страх, когда что-то схватило их за горло и подняло над землей, прибив обоих к стене дома. Один из них тут же сгорел заживо, охваченный синим пламенем богини. Второй же все так же висел в воздухе, от ужаса потеряв дар речи. Затем невидимая сила отпустила его. -Беги поджав хвост к своему главарю.. И скажи ему, что скоро его ждет компания.. - прозвучал из неоткуда голос, а за ним последовал довольно сильный пинок. Мужчина на полной скорости тут же пустился прочь, абсолютно забыв обо всем скарбе что они украли со своим куда менее удачливым напарником. Он довольно быстро скрылся в конце деревни, когда в другой на полной скорости влетели две брюнетки. Каллисто, все еще невидимая для них, злорадно посмотрела на девушек. Бандиты теперь будут ожидать гостей, а значит эта игра становилась куда интереснее. Богиня не торопясь подошла к девушкам, не спуская взгляда с гречанки. Та горевала по окружающим так, как будто они были ее родными. Что ж, похоже не зря Каллисто считала ее близкой себе по духу - видимо дом Кьяры тоже был разрушен. Хотя, чего гадать, ведь в половине случаев амазонками становятся отнюдь не от счастливой жизни. Наконец, они заметили одного раненого, но все еще полуживого мужчину. Богиня не проявила к нему никакого интереса. Порой она оставляла за собой куда больше разрушений и совсем не жалела об этом. Наверное, это был ее способ забыться... За своим гневом и злобой она прятала боль. Правда потом, со временем боль ушла. А вот злоба и гнев остались. Крестьянин сказал все, что нужно было богине - по крайней мере он подтвердил ее слова о бандитах. И как бы северянка не старалась, спасти его не удалось. Уставшая, она вытерла слезы на глазах, совсем не заметив что руки ее были в крови. Богиня скрестила руки на груди, как - то презрительно смотря на потерявшую власть над собой Руну. Девушке явно было немного плохо после всего этого. Каллисто хмыкнула, решив что пришло время немного вмешаться. Она бросила взгляд на северянку. Затем на амазонку. И почему то внезапно решила появится только перед Руной, решив все же не прерывать погребальную песнь Кьяры. -Мне знакомы ее чувства, - прошептала она, явив себя только северянке, - Боль пронизывает тебя насквозь, стоит тебе потерять все, что так дорого тебе. А ты понимаешь ее? Ты когда-нибудь теряла ВСЕ? Она внимательно смотрела на Руну, как песнь гречанки прекратилась и она выпалила вполне себе достойный богини мести монолог по поводу уничтожения этих бандитов. Стоило ей сказать это, как Каллисто ухмыльнулась, исчезнув в мерцании, став невидимой для Руны и появившись теперь уже рядом с Кьярой. Только гречанка не видела Каллисто, а лишь слышала ее шепот. -Ей не понять нас с тобой, - блондинка бросила сомнительный взгляд на Руну, которая решила отрезвить свою подругу, только вот похоже зря, тут даже помощь богини мести не требовалась, - Посмотри на нее. Лекарь.. Наивная девчушка, попавшаяся в лапы рабовладельцам. Если бы не ты, то сейчас за нее боролись бы на торгах самые отвратные чиновники Греции. Послушала бы я ее через полгода такой жизни в рабстве. А теперь вот она говорит о морали? Она не знает, что такое терять дом, что такое терять любимых людей. Конечно, хочет умыть руки от священной мести. Но может стоит ей напомнить, что она все же обязана тебе своей жизнью, как ты считаешь? - голос Каллисто отравлял душу Кьяры похлеще яда лернейской гидры, с губ богини же не сходила зловещая ухмылка.

Kyara: Столько гнева, злости и ярости накрыло бедную воительницу. То, что она пережила в своей жизни, оставил ей заметный отпечаток. Как на теле, так и на душевном состоянии. Много потерь, пустая надежда, все излишне переносилось в себе, и в любой момент готово было вылиться в страшной силе. А месть – месть это самое худшее порождение в человеке. Желание мстить, довольствоваться смертью своих обидчиков, и смертью остальных, а там и теряешь преграду, тонкую черту между светом и тьмой. Кьяра готова была переступить эту черту не во имя спасения своей души, а наоборот, что бы погубить себя. Правда, дикарка не осознавала этого. Она думала, что делает лучше, для всех и для себя. А планы в голове Кьяра построила себе уже большие. Она не отступит, кто бы ей, что там не говорил. Слишком тяжела была её жизнь, что бы втихаря все переносить. Кьяра не знает, какого была жизнь Руны, возможно, также сложна, возможно, еще сложнее, но Руна, значит просто устойчивей, спокойней. Нет, а Кьяра, Кьяра – это бомба, её взрывной характер позволит ей наделать еще столько глупостей, о которых она будет жалеть. Не зря же дикарка приглянулась богине мести, хотя Кьяра сама еще не знала, что готова стать пешкой в руках в Каллисто. Сейчас в дикарке злоба разгоралась все больше и больше. Злоба на всех, на окружающий мир, на саму себя. Она хотела убить всех, кто попадется под её руку, и всех, кто будет ей не повиноваться. Бред, но что бы получить своё нужно пойти по жертвам, что бы наказать убийцу, нужно стать таким же убийцей. Кьяра очень мало понимала на самом деле в этой жизни, что бы успокаивать саму себя, а не поддаваться скрытым желаниям и глупым эмоциям. Она хотела отомстить тем, кто сделал это с деревней, потом она больше всего на свете желала найти Дерека, и убить его. При упоминании об это мужчине сердце Кьяры взволновано сжалось, от чего дикарка в данный момент стала ненавидеть все на свете и себя саму еще пуще прежнего. Она потеряла все, потеряла всех, потеряла родных, потеряла себя, потеряла тару, затем потеряла свой дом, все надеялись на неё, а она не смогла защитить. Это тоже давало огромные отпечатки на моральном состоянии Кьяры. Она резко развернулась, когда руна не согласилась с ней и возмутилась насчет убийства всех, кто имел хотя бы малейшее дело с этими разбойниками. - Силой, не силой, но они по воле своей трусости впустили этих подонков к себе в дом, подкрепили их, за что и погибнут. За свою трусость. Глаза Кьяры болезненно сверкнули, а в этой болезненности просматривалось некое безумие, безумные азарт, желание убивать, может, просто так. Хотя нет, из-за мести. Она желала всеми силами души найти этих мародеров и убить их, и не просто убить, а развесить все части их тела по деревьям, как предостережения их друзьям. Что в здешних окрестностях правит Кьяра, дикарка, которая не даё т проходу, грабителям, разбойникам мародерам и убийцам! Просто Кьяра не понимала, что сейчас становится не лучше их, а даже хуже, намного безжалостней. Кто-то когда-то говорил, что сердце женщин способно на гораздо большее зло, нежели мужское. В гневе женщина способна уничтожить мир. Это было про Кьяру и сейчас. Ведь подобные фантазии с расчленением могу возникнуть только у убийцы маньяка, что ж Каллисто подпитав скрытое желания Кьяры выпустила всю её глупую дикость на волю. - Значит, ты не со мной? Поджала Кьяра губы. - Что ж, тогда я сама по себе. Дикарка еле сдерживала себя, что бы не вылить накопившийся гнев на Руну, которая, как казалось Кьяре в данный момент струсила. Поэтому и стала говорить о кровавых путях, и всему такому подобному. Сейчас Кьяра не могла мыслить трезво, поэтому подобные отказы принимали в штыки, правда ей хватало разума свои такие рассуждения оставить при себе. Пока в её олове не прозвучал знакомый голос. Голос Каллисто, который питал, как сочный плод из самых роскошных деревьев королевского сада. Кьяра даже прикрыла глаза, а на её глазах сияла легкая кривая улыбка. Почему-то она слушала слова богини, как некую песню, отраду для ушей, что-то в этой речи было возбуждающим, радующим, пробуждающим на активные действия. «Да, она не поймет» - повторила про себя Кьяра. А после, как только голос Каллисто исчез, Кьяра открыла глаза и посмотрела на Руну. Дикарка медленно повернулась к лекарке, а в её глазах был огонь - Я тебе жизнь спасла, или ты забыла? Удивительным для руны наверно было, как резко Кьяра передумала. Да, ведь мгновение назад воительница готова была просто отпустить лекарку своей дорогой, а сама идти своим путём мести. Но теперь все изменилось. Не дождавшись ответа от Руны, Кьяры снова повернулась к ней спиной, вздохнула больше воздуха, якобы сконцентрироваться, и крикнула в воздух, а глаза её привычно бегали по небу. - Каллисто! Есть разговор! Кьяра искала глазами богиню, но видимо не там, Каллисто появилась возле Кьяры, и Кьяра обернулась к богине, внимательно глядя Перед тем, как озвучить речь, нужно было продумать все за и против, ведь Кьяра собиралась, за услуги богини практически отдать себя, служить Каллисто. И все, ради мести, которую богиня и могла помочь свершить. Кьяра набрала побольше воздуха в легкие, вздохнула, после чего открыла глаза и уверенным голосом, стала говорить. - Помоги мне найти разбойников, которые сожгли деревню, помоги мне отомстить Дереку и его армии псов, за это, я готова тебе служить. Кьяра сделала паузу. Перед продажей своей «Души» стоило еще раз подумать. - Столько, сколько тебе понадобятся мои услуги в качестве мстительницы. Эти слова прозвучали настолько холодно и беспристрастно, что могли ужаснуть саму Кьяру, если бы она сейчас наблюдала со стороны за самой собой. Она подписывает себе приговор, сама отправляет себя в рабство, в услужение, не в силах устоять перед злобой и ненавистью, тьмой, что затмила её душу.

Руна: Всё должно было быть совсем иначе. И не только поведение Кьяры и разрушенная деревня. Всё. Абсолютно вся жизнь Руны, начиная с её рождения и заканчивая данным моментом. Она должна была, как и все её сверстницы, обучаться ведению боя, а не тратить долгие часы на изучение древних обрядов, вдыхая резкие запахи трав и учась спокойно относиться к тем странным видениям, что несли с собой материнские настои для обрядов. Она должна была стать сильной гордой женщиной, борющейся за сохранение нации Амазонок, умеющей контролировать свои эмоции и не боящейся использовать оружие против противника. В конце концов, она должна была остаться в Северных землях, в племени, где она выросла, где были её родные и друзья. И, хоть она и не ощущала себя настоящей амазонкой, она была ей по праву рождения и должна была доказать это в борьбе против варварских племён, третирующих её родное поселение. Но она не была на севере уже несколько зим, она не знала, что случилось с близкими ей людьми, что случилось с племенем. Её жизнь пошла по неверному пути и сделала из неё кого-то другого, нежели амазонку. Теперь ей даже казалось неловким признаться в своём истинном происхождении, поскольку это, казалось, должно посрамить её родное племя: представьте только – амазонка, отказывающаяся использовать оружие и мстить людям, которые заслужили смерти. Кьяра кипятилась, она искренне желала пролить кровь тех, кто уничтожил эту деревню. Быть может, в некоторой степени желание отомстить за убийство ни в чём не повинных людей и было похвальным, однако пути, которыми собиралась идти гречанка, перечёркивали все положительные стороны её побуждения. Руна отрицательно покачала головой. - Силой, не силой, но они по воле своей трусости впустили этих подонков к себе в дом, подкрепили их, за что и погибнут. За свою трусость. - Ты убьёшь их… А затем? Затем ты отправишься к вооружённому войску солдат, намереваясь в одиночку сокрушить их всех, верно? С моей стороны будет несправедливо утверждать, что ты плохая воительница, однако и отрицать того, что справиться с ними у тебя не хватит - я не буду. Да они прикончат тебя прежде, чем ты сможешь убить и пару из них! Северянка была вполне уверена в том, что говорит. Не так давно Кьяра помогла ей спастись от работорговцев, однако, не смотря на то, что дралась она куда лучше Руны, ей всё равно здорово досталось. А ведь их было лишь трое и вооружены мужчины были не лучше, чем всего один воин. Она же намеревалась пойти против отряда головорезов, где на каждого помимо кнута приходились доспехи, как минимум один меч и, наверняка, пара кинжалов, припасённых для хитрой и бесчестной атаки. С ними у Кьяры практически не будет шансов на победу. Что уж практически. Их не будет вообще. Возникновение Каллисто заставило Руну вздрогнуть. Девушка, чьи глаза чуть расширились от удивления, когда прямо перед ней возникла светловолосая Богиня Мести, бросила короткий взгляд на Кьяру. Судя по всему, гречанка не видела появившейся богини, так что дочь шаманки вновь обратила на неё, теперь уже более внимательный, взгляд. -Мне знакомы ее чувства. Боль пронизывает тебя насквозь, стоит тебе потерять все, что так дорого тебе. А ты понимаешь ее? Ты когда-нибудь теряла ВСЕ? Руна через силу заставила себя проглотить комок, возникший в горле и затруднивший дыхание. Чуть сощурив глаза, она совсем негромко, чтобы не услышала Кьяра, произнесла: - Не думаю, что это… - голос чуть дрогнул и северянка мысленно выругалась, однако постаралась не делать паузы между словами - …твоё дело. Каллисто исчезла, а Руна сразу обратила взор к Кьяре. Если богиня появилась пред ней, то вполне вероятно, что и Кьяре она тоже явилась. Она не могла говорить об этом с полной уверенностью, однако допускала эту вероятность. И подкрепилась она тогда, когда гречанка закрыла глаза и усмехнулась; словно бы её сейчас увещевали, говорили что-то приятное или же давали весьма пленительные обещания. Брюнетка содрогнулась. Если Каллисто сейчас действительно общается с будущей амазонкой, то ничего хорошего из этого не выйдет. Кьяра открыла глаза, а Руна медленно отступила на шаг назад. Быть может, ей это только показалось, но огонёк, блеснувший в глазах гречанки, напомнил ей о полубезумном взгляде богини. - Я тебе жизнь спасла, или ты забыла? Кьяра отвернулась от её, поэтому Руне пришлось обращаться к затылку девушки. Правда, прежде чем ответить, ей понадобилось взять в себя в руки. Последние слова темноглазой девушки отозвались волной раздражения. - Да, спасла. И я благодарна тебе за это. – Она говорила твёрдо и громко, дабы у её спутницы не возникло сомнений в искренности северянки. – Но ты спасла меня, никого не убив, сохранив жизнь тем людям! И, что теперь? В качестве расплаты за это ты просишь меня помочь тебе в убийстве? Это не слишком-то равнозначная цена. Голова Кьяры оказалась задрана к небу и, прежде чем Руна успела ей что-то сказать, гречанка прокричала: - Каллисто! Есть разговор! Её голос звонко разнёсся по опустевшим безлюдным окрестностям и ударил по ушам подобно приближающимся раскатам грома. Нет, это не может быть правдой. Она не может… - Кьяра, что, во имя Форсети, ты делаешь?! Руна чуть ли не бегом направилась к стоящей к ней спиной девушке. Она собиралась вразумить её. Развернуть к себе лицом и отвесить сильную пощёчину. Или встряхнуть. Сделать то, что заставит её замолчать и понять что то, что она собирается сделать, может оказаться самой серьёзной ошибкой в её жизни. Люди не должны заключать сделок с богами. Особенно с такими, как Каллисто. Руна была в нескольких шагах от гречанки, когда прямо на её пути возникла Богиня Мести. Каллисто стояла к ней спиной, она явно появилась здесь по зову Кьяры и собиралась обсудить с ней предложение девушки. Северянка же, остановившаяся достаточно вовремя для того, чтобы не врезаться в богиню, умоляюще смотрела на Кьяру, теперь развернувшуюся к ним лицом. - Кьяра, прошу, остановись! Ты что, не понимаешь, какую ошибку собираешься совершить?!

Callisto: - Не думаю, что это… - голос чуть дрогнул и северянка мысленно выругалась, однако постаралась не делать паузы между словами - …твоё дело. -Девочка, праведная месть это как раз мое дело, - напоследок рассмеялась Каллисто, переходя от Руны к своей основной жертве. Управлять гневом Кьяры было проще простого. Злоба на сложившуюся ситуацию налагалась на старую все еще кровоточащую душевную рану. В итоге богиня мести имела практически полностью подчиненную ее воле марионетку, которая могла сейчас ради забавы блондинки сделать что угодно, ну практически что угодно. Прикажи Каллисто убить Руну, та бы наверное все же отказалась. Хотя даже благородный герой в порыве гнева мог натворить дел. Что говорить про возомнившую себя амазонкой девчонку, абсолютно не контролирующую свои чувства и эмоции. Нет, Каллисто не считала эмоции плохим качеством для воина, когда она была смертной, злость и гнев помогали ей выигрывать многие битвы. Впрочем, как и ее сумасшествие. Но даже блондинка умела направлять свои эмоции в нужное русло, а вот Кьяра в этом деле была похожа на слепого котенка в темной пещере. Ну разве что новоиспеченная подруга была единственным лучиком света, способным вывести амазонку из мрака. Только вот Каллисто не собиралась давать ей даже шанса. -Ты только послушай. Какие мы благородные. Не хотим марать руки о каких - то разбойников, которые вырезали всю эту деревню. Представь, что будет если каждый вот так вот будет отнекиваться. Сколько еще людей погибнет от руки этих извергов? Кто-то должен их остановить, - продолжала нашептывать на ухо Кьяре богиня, - А она.. Ты спасла ей жизнь, значит ее жизнь сейчас принадлежит тебе. Руна не хочет сражаться, но ведь можно использовать ее как приманку. Работорговцы повелись на нее, разбойники тоже не бось из робкого десятка и ценят женскую красоту. К тому же так она не только будет полезна, но и ей не придется драться.. - она обошла девушку с другой стороны и совсем уж тихо прошептала, - Вначале.. Внезапно амазонка сделала то, на что не рассчитывала даже богиня мести. Она, подняв голову в небо, похоже собиралась призвать кого-то из бессмертных. Точнее одну определенную сумасшедшую блондинки. Ох, как неожиданно, - усмехнулась про себя Каллисто, поправляя доспех, все же смертные взывали к ней впервые, ну кроме может быть Зены. -Надеюсь, что-нибудь стоящее? - как и подобает богине, Каллисто появилась рядом с Кьярой с весьма скучающим видом, как будто до этого всего ей не было дела, - Иначе срок выплаты долга уменьшится вдвое. На возмущения Руны она абсолютно не обращала внимания, по крайней мере пока Кьяра не озвучила свое предложение, которое надо сказать весьма позабавило богиню. -С чего ты решила, что ты мне нужна? Разве я похожа на Ареса, который собирает души в коллекцию? - в лицо рассмеялась она амазонке, - Тем более не слишком ли многого ты просишь? Уничтожить этих разбойников, затем отомстить Дереку.. На это уйдет как минимум три дня моего божественного времени и все что я получу взамен это в лучшем случае пару лет твоего служения мне, до тех пор пока тебя не убъют или ты не получишь какое-нибудь увечье, несопоставимое с жизнью воителя, ну или ты мне просто надоешь и я сама тебя изжарю . - хмыкнула Каллисто, ходя вокруг амазонки, -И не забудь, что вы мне и так обязаны. Впрочем, это будет забавно.. Руна попыталась что-то сказать против. Блондинка сделала в ее сторону выпад левой рукой, с пальцев сорвалась молния и ударила девушку в грудь. Заряд небольшой, Каллисто просто хотела чтобы северянка замолчала. -Итак, на чем мы остановились? - она вновь посмотрела на Кьяру, - Ах да, служение мне. Что ж, так и быть, уничтожь этих бандитов, покажи на что способна и я помогу тебе с Дереком. - на этих словах богиня внезапно исчезла, параллельно появившись прямо в лагере разбойников и схватив первого попавшегося из них, вернулась в деревню и швырнула его под ноги Кьяры, - Думаю, этот малец тебе все расскажет, как и куда добраться. Что ж, удачи, - Каллисто вновь растворилась в воздухе, как подобает богине. Удача тебе понадобиться.. - громко рассмеялась она, вновь уже невидимая для всех.

Kyara: В словах Руны было столько правды, столько гордой и настоящей правды, что режет глаза, режет душу, мешает всему, что запланировано. А ведь правда, Кьяра не победит всех их, да амазонка сама прекрасно это знала, ей не под силу будет убить всех мужчин заодно, всех разбойников, которые снесли с лица земли деревню, оставив только дым, разрушенные дома и трупы людей. Никто не выжил, никто, и Кьяра собиралась их убить, как, каким образом? Её действительно хватит на двоих, ну, максимум на троих. Она не Геракл, что бы голыми руками сокрушить всю армию. Но тем ни мене, глупость и чернота, тьма, которая сейчас окутала душу будущей амазонки, закрыла её от любых прослоев разума. Она сейчас была похожа на быка, которому показали красную тряпку, тем самым разозлив его, и он бежит на эту тряпку сломя голову, и не важно, что может рога сломать об стену, или вообще ударится насмерть. В любом случае наталкиваешься на стену. Это Руна и пыталась объяснить не слушающей Кьяре, пыталась дать понять дикарке, что с того, что она задумала ничего хорошего не выйдет, это пагубное дело, таким образом Кьяра погубит сама его своими же руками. Хотя на мгновение, взгляд Кьяры потерял безумие, и сменился нормальным обыкновенным, плачущие глаза, обращенные в сторону Руны, в них было столько боли и печали, но это всего мгновение, ибо Кьяра вернулась в прежнее состояние. Взор стремительно сменился на разъяренный раздражительный и полный ненависти. - Не хочешь мне помочь, что ж ладно, не беда. Сама справлюсь. Я тебя больше не задерживаю, ты можешь идти. Сухо ответила Кьяра Руне, и все это было при Каллисто, которая довольно наблюдала за всей ситуацией. Кьяра была не глупа, и понимала, что возможно, все из-за неё, из-за Каллисто, это злоба, но с другой стороны дикарка считала, что богиня мести освободила её и готова помочь. Гневится всегда легче, чем носить на совести такую тяжкую моральную ношу. Поэтому избрать путь ненависти было гораздо проще, чем дальше жить с этим. Но Кьяра сейчас не думала о том, что может быть с ней после того, как она осознает, что сделала. Для этого еще слишком рано, время не пришло. А Каллисто, она умела подпитывать гнев человеческие особыми чувствами, такими как эти, что всплывали сейчас у Кьяры. Богиня пыталась вызвать ненависть у Кьяры и к Руне, некое отвращение, но нет. Кьяра пока не спешила ненавидеть девушку, которую оградила от рабства. Она не убивала, не трогала невинных людей, не вырезала деревни. Её не за что ненавидеть. - Оставь Руну в покое, я её не трону. Серьезно сказала Кьяра, и тем самым дала понять богине, что к лекарке и пальцем не притронется. И это было правильно, хоть Кьяра была и ослеплена, хоть сейчас разум её ушел куда-то далеко от сущности, но этого вполне хватало, что бы у дикарки осталось еще хоть что-то от собственного Я, помимо чувств, которые в ней пробуждала богиня мести. Видимо Каллисто слишком разозлили эти слова. Хотя, в данный момент, Каллисто делала ошибку, которую делают все боги. Она недооценивала смертных, недооценивала Кьяру. Люди, у которых жизненная история прошла через путь крови, так просто не даются никому в руки. Правда в данный момент, Кьяра готова была отдаться. Воительнице не понравился тон, и реакция Каллисто на то, что Кьяра собиралась продать душу богине. И это смутило дикарку, оно и к лучшему, кусочки разума вернулись на место, и мозаика стала складываться в целую, такой, как и была прежде, до появления Каллисто. Кьяра стала понимать, что делает что-то не то. Её взгляд стал растерянным, она посмотрела на Руну, словно искала какой-то поддержки. Видимо Каллисто также это уловила, что теряет клиентку, и согласилась. И Кьяра снова стала марионеткой своих темный и тайных желаний, злобных чувств. Дикарка даже забыла о своей цели, с которой она идёт по жизни. Не для того, что бы мстить, убивать всех вокруг, исполняя свой кровный долг, а найти Тару. Это желание, светлое желание также уходило в далекие прослои души, и закрылось огромной дубовой дверью, без замка и ключа к ней. Но любую дверь всегда можно отворить, даже если к ней нет ключа. Каллисто приняла предложение Кьяры, и исчезла, но спустя долю секунды богиня притащила с собой человека, бросив его под ноги Кьяры, она заявила, что он все им расскажет. Сначала Кьяра презрительно покосилась на «добычу» затем попыталась отыскать взглядом богиню, но её уже не было. Дикарка посмотрела на Руну, криво ухмыльнулась, размахнулась ногой, и ударила мужчину в бок. Тот откатился под силой удара, и закашлялся, пытался подняться, но Кьяра подошла, глядя сверху вниз, и снова ударила его туда же, затем присела, и прежде чем мужчина пришел в себя, Кьяра взяла его за ворот, и ударила кулаком в лицо, один раз, второй, третий, пока из носа мужчины не хлынула кровь. Кьяра сломала ему нос. - Теперь ты мне все расскажешь мерзавец. Прошипела дикарка. - Иначе погибнешь.

Руна: Руну неприятно толкнуло в грудь чем-то колючим и она, оступившись, упала на землю. Она даже не сразу поняла, что именно сделала богиня. Развернувшись к северянке на пару мгновений, она сделала лёгкий жест рукой, а потом… Грудь неприятно ныла, словно бы от резкого, но не очень сильного удара. Чем именно, она, правда, определить не могла. Лекарка опустила удивлённый взгляд вниз и обнаружила, что на её белом хитоне расползлось небольшое черноватое пятно, похожее цветом на пепелище костров. И, как и пепелища, хитон в этом месте немного дымился. Удивлённая тем, что сама она цела и, несомненно, испуганная дымящейся одеждой, северянка несколькими хлопками предотвратила дымление и теперь, полными изумления глазами снизу вверх глядела на затылок Каллисто. Тем временем богиня и Кьяра обсуждали «сделку», предложенную гречанкой. Это было какой-то нелепицей; Кьяра была готова служить Каллисто, если бы та помогла ей отомстить за деревню. Впрочем, в словах спутницы промелькнуло незнакомое имя Дерек и, судя по всему, с вязано оно было с какой-то личной трагедией Кьяры. Что ж, это слегка разъясняло ситуацию, но темноволосую девушку, между тем, не особо оправдывало. Впрочем, Руна свято верила в то, что Каллисто откажется от этого предложения (и даже неясно было, откуда взялись подобные надежды). Зачем, спрашивается, Богине Мести приспешники? Она, кажется, вполне наслаждалась и самоличным выполнением положенных перед ней задач. Тем не менее, Каллисто, вначале тоже не проявляющая особого интереса к предложению девушки, наконец согласилась с ней. Руна перевела серьёзный требовательный взгляд на Кьяру. Северянке бы очень хотелось достучаться до девушки, заставить её понять всю ошибочность того, что она намеревается сделать. И, не смотря на то, что Кьяра сообщила ей, что теперь она может убираться отсюда, Руна действительно была перед ней в долгу. И, чтобы рассчитаться с гречанкой, лекарке теперь нужно было помочь ей. А лучшей помощью было бы спасение будущей амазонки от желания отомстить, которое, в итоге, приведёт её разве что на погребальный костёр. Впрочем, если она действительно направится к этим головорезам, то они, убив её, не особо будут заботиться о похоронах. Всё так же продолжая сидеть на прогретой солнцем земле, Руна внимательно глядела на Кьяру, словно ожидая внимания с её стороны. И, на некоторое время, их взгляды наконец встретились. Осмысленность происходящего, которую северянке удалось уловить в тёмных глазах, чуть было не заставила девушку просиять от радости. Вот только спустя всего несколько мгновений взгляд гречанки заволокла прежняя пелена злобы. Стоит отметить, что со стороны эти душевные метания выглядели весьма беспокоящими, так как любое изменение в эмоциях или восприятии происходящего моментально «вырисовывались» на лице. Зато они давали более ясное представление о происходящем с Кьярой и были лишь лишним стимулом к попытке её спасения – казалось, что это вполне может вывести будущую амазонку из ума; в таком случае она бы полностью потеряла контроль над своими поступками, а смерть, итак начинающая маячить на горизонте, настигла бы её куда раньше. Каллисто растворилась в воздухе и Руна рывком заставила себя подняться на ноги. - Кьяра, я всё ещё не… Богиня Мести появилась вновь и дочь шаманки затихла, чуть исподлобья глядя на кареглазую блондинку. Она вернулась не одна, а вместе с неотёсанным воином, при взгляде на которого сразу становилось ясно, что это перемещение стало для него большим сюрпризом. Через несколько мгновений всё ещё ошарашенный мужчина уже валялся у ног гречанки, а Богиня Мести благополучно растворилась в воздухе. Вряд ли она могла переместиться куда-то далеко. Не думаю, что ей хотелось бы пропустить это зрелище. Руна обвела медленным взглядом окрестности, однако Каллисто так и не увидела. Но, в любом случае, была она здесь или нет, это не должно было изменить намерений северянки. Внимательный взгляд остановился на гречанке и, когда Кьяра подняла на неё свои тёмные глаза и ухмыльнулась, дочь шаманки отрицательно качнула головой, как бы прося не делать того, о чём потом девушка будет жалеть. Это не особо помогло. Когда амазонка нанесла мужчине первый удар, заставивший его откатиться, Руна скривилась: - Кьяра… Впрочем, девушка проигнорировала её. Вместо этого последовали дальнейшие удары. Через некоторое время всё лицо мужчины оказалось залито его собственной кровью, практически полностью превратившись в кровавое месиво. Однако он всё ещё был достаточно живым и, судя по всему, впереди его ожидали гораздо большие неприятности. - Теперь ты мне все расскажешь мерзавец. Иначе погибнешь. Выдохнув и всё ещё неотрывно глядя на Кьяру, Руна приблизилась к ней, крепко беря за плечи и оттягивая от лежащего на земле мужчины. Если он сейчас не сможет ей что-нибудь сказать, то она, скорее всего, просто на просто убьёт его, не желая тратить время на ожидания. Во всяком случае, гречанка выглядела вполне готовой к убийству. - Кьяра, прекрати! Если ты будешь продолжать в том же духе, то просто убьёшь его! – Руна старалась держать её как можно крепче, - тебе нужно прийти в себя! Неужели ты не ощущаешь, что с тобой творится что-то не то?

Callisto: - Оставь Руну в покое, я её не трону. -Ну это до поры до времени, - немного разочаровано подумала Каллисто, она то надеялась, что ее влияние возымело куда больший эффект и Кьяра вполне могла поддаться порыву и как следует проучить свою подружку. Впрочем, все еще можно было наверстать, ведь ненависть - штука тонкая, она охватывает свою жертву постепенно, выедает ее изнутри как сорняк, пока не остается ничего, кроме желания мстить, и тогда уже все люди равны - все они твои враги и никому не стоит доверять. Богиня знала об этом чувстве не понаслышке, так что она вполне могла надеятся на то, что этот трюк вполне может сработать через пару недель, а судя по вспыльчивости амазонки, возможно и через несколько дней. Ведь Руна по сути была ей никем, так что в порыве гнева та вполне могла натворить дел. Поэтому Каллисто решила пока оставить вторую девушку впокое и подождать, пока черная злоба в Кьяре сделает свое дело. Тем забавнее будет наблюдать за бессмысленными попытками Руны вернуть свою знакомую в нормальное состояние. Правда похоже никакие увещевания не возымели эффект, либо шаманка просто ничего не успела сказать пока Каллисто отсутствовала, но принесенный богиней разбойник почувствовал на себе весь гнев молодой амазонки. -Неплохой способ получать информацию, - рассмеялась она, неслышимая для остальных, правда одного ее присуствия было достаточно чтобы подпитывать ярость девушки. Та же, похоже не собиралась успокаиваться, ударяя его куда попало и успокоившись только тогда, когда нос мужчины предательски хрустнул, хотя амазонка бы наверное и сейчас бы не остановилась, если бы к ней не полезла одумавшаяся наконец Руна. -Что-то не то? Девочка моя, она просто хочет узнать нужную информацию, в этом нет ничего плохого, - хмыкнула Каллисто, вновь появившись только для шаманки, которая и так еле сдерживала Кьяру, - А ты ей мешаешь, - с пальцев богини вновь слетел небольшой заряд впившийся в спину девушки, - Извини, но я ведь пообещала ей помочь.. - пожала она плечами, посмотрев на Руну, которой уже не первый раз за сегодня досталось от бессмертной. -С каким бы удовольствием я бы изжарила всех присутствующих, но к сожалению это будет не так весело, - хмыкнула богиня, как бы не в значай заставив небольшой огненный шар появится в ее руке, затем она глянула на уже пришедшую в себя Руну, сжала ладонь и подмигнув девушке, вновь испарилась. Каллисто, став невидимой, перевела взгляд на мужчину. Тот похоже совсем ничего не понимал, начиная с того, как он сюда попал и заканчивая тем, кто его избил. -Я..Кто вы и что вам вообще от меня нужно? - пытаясь унять боль в голове прошептал он.

Kyara: Кьяра потерялась, в прямом смысле этого слова. Будущая амазонка не могла найти себя, она потерялась между гранью добра и зла, и когда нужно выбирать. Она даже выбора сделать не может. Бедный человек под её ногами сейчас отвечал за все его злодеяния, а главное, перед Кьярой он ни в чем не был виноват, да и если бы Кьяра сейчас была бы хоть каплю при своём уме, то, возможно Каллисто даже совершенно и не того человека подбросила. Но причиняя ему боль Кьяре становилось легче почему-то. Так конечно не должно было быть, но тем ни менее это так. Кьяра готова была бить и бить, пока к ней не подскочила Руна. Северянка всячески пыталась отговорить Кьяру от этого дела. Дикарка почувствовала на своих плечах руки Руны, она оттягивала дикарку от мужчины, и в итоге, Кьяра поддалась Руне и устало обреченно опустилась на землю. Села, и сидела, глядя в пыль, после Кьяра неким обреченным взглядом посмотрела на избитого мужчину. - Я должна, должна. Все эти люди, Руна, их больше нет. Кьяра развернулась к северянке, и обняла её за плечи, невольно из глаз Кьяры потекли слезы, она переживает сейчас сильное эмоциональное напряжение. От которого можно было просто спятить, но сила характера Кьяры, поддерживала рассудок в здравом состоянии. Тем ни менее в последнее время поступки Кьяры совершенно изменились, стали другими. Она решила идти путём мести, такого же насилия прокладывать путь, к тому, что бы найти Дерека. И отомстить за всех своих людей. Если бы они еще были в рабстве, у Кьяры была бы возможность освободить их, но все они были убиты, лишь по прихоти Дерека Кьяра оказалась в рабстве. Брат Тары, таким образом считал, что сломает Кьяру, да и там где-то она сгниёт. Больше всего Кьяру убивала мысль о том, что такие подонки свободно бродят по Греции, убивая людей, и получая взамен все, что захотят. У Кьяры лились слезы, слезы за прошлым, в этой жизни она все потеряла и была в отчаянии, самом настоящем, и сейчас, когда она снова столкнулась с подобным ей хотелось истребить всю эту нечисть. Она не хотела быть героем, нет, она скорее была бы мстительницей, та, которая за вас отомстит. - Я изменилась, Руна. Говорила Кьяра, слегка сгорбившись, когда сидела, и вытерла свои слёзы. Сейчас она выглядела, как разбитый и очень слабый человек, хотя это было не так, слезы отчаяния душившие её всего мгновение назад, были вытерты, и будущая амазонка пыталась вновь взять себя в руки, что бы свершить то, о чем она договорилась с Каллисто, и что бы восстановить справедливость, которую Кьяра представила себе сама. - Раньше я была другой. Я была, сильной, волевой, крепкой девушкой, меня ничто не могло сломить, но, как видишь, я ошибалась. Меня сломили, еще давно. Теперь же, мне ничего не осталось, как согласится с тем, что этот обрубок должен в ответ кого-то уколоть. Кьяра посмотрела на мужчину, и когда он вновь заговорил, Кьяра не поднимаясь, как-то гибко достала из чехла свой клинок, и схватив за шкирку разбойника приставила холодное лезвие к его шее. - Молчи, тварь, тебе не давали говорить! Рявкнула Кьяра, злобно глядя на мужчину, а после нехотя убрала нож, и, поворачивая его в руках специально так, что бы мужчина это видел. Дикарка медленно поднялась, что бы находится над ним. Она смотрела на него, насколько злобно и пренебрежительно, словно перед ней лежала куча навоза, которая её собственно и раздражала. Мужчина стал делать из себя дурака, впрочем, в другой ситуации, Кьяра поняла бы его, если бы была в другом состоянии. Его перенесли с лагеря, каким-то странным способом он оказался, здесь какая-то бешеная девчонка его избивает. Кьяра лихо улыбнулась, и прицелилась кинжалом примерно в область шеи мужчины. - Не важно где ты, важно, где находится твой лагерь, сколько в нём разбойников, какие у вас планы. Куда вы отправляетесь, ты расскажешь мне все, а иначе – погибнешь. Прошипела Кьяра, держа кинжал, над мужчиной, но амазонка проглядела. Она ждала ответа от мужчины, так сильно, что упустила его легкое движение и тот, бросив пыль Кьяре в глаза поднялся на ноги, ему удалось схватить Руну. Пока дикарка пыталась избавится от пыли в глазах, разбойник подхватил нож Кьяры, который она упустила, и теперь это лезвие грозило горлу Руны. - А теперь слушайте меня, красотки, - говорил мужчина. – Вы возвращаете меня туда, откуда выцепили, иначе твоя подружка умрет. В это время злость в Кьяре накапливалась с еще большей силой, теперь она знала, что даже если получит от этого животного нужную информацию все равно убьёт его, из-за того, что он посмел пригрозить жизни Руны. Кьяра очень дорожила близкими ей людьми и хорошими людьми. Несмотря на то, что мозги дикарки были заняты черной жгучей местью, душа её пылала к руне дружественными чувствами, а прежние качества просыпались в Кьяре каждый раз, когда Руне грозила опасность. Сейчас был как раз такой случай. Кьяра серьезно разозлилась. Одним резким движением она вытащила кнут, размахнулась им, и ударила о землю, подняв небольшой клубок пыли. Разбойника это, кажется, не сильно напугало. Конечно, он же прикрылся Руной. - Убери от неё свои руки. Медленно, делая паузы после каждого слова, говорила Кьяра, глядя исподлобья на уже ненавистного ей человека. Но что делать, если она попробует хоть как-то атаковать, то этому человеку ничего не стоит убить руну. Кьяра растерялась. Хотя внешне этого не было заметно, она лишь стояла, и размышляла, что делать, но пока ничего на ум не приходило. И это плохо, ведь Руну нужно было освободить, наверняка ей не приносит удовольствия подобное положение.

Руна: Кьяра не оказывала особого сопротивления, так что, когда Руна оттащила гречанку на достаточное расстояние, она медленно убрала руки с её плеч. Между тем взгляд тёмно-голубых глаз не отрывался от девушки, поскольку, учитывая всё происходящее, северянка не могла с уверенностью сказать, каким именно будет следующее действие девушки. - Я должна, должна. Все эти люди, Руна, их больше нет. Это опять была Кьяра. Вернее, это всегда была она, но сейчас показалась другая часть её натуры, та, в которой скорбь была сильнее гнева и желания мстить. Руна уже видела её такой сегодня, и ей в очередной раз подумалось, что темноглазая девушка в такие моменты походит на потерявшегося ребёнка, запуганного незнакомыми людьми. И именно из-за столь щемящей душу картины девушка никак не могла определить, лучше ли, когда Кьяра проявляет эту сторону себя или же, когда в неё просыпается это неудержимая ярость. Нет, они обе были не лишены недостатков. Боги, надеюсь дело здесь больше в влиянии Каллисто. Лекарка медленно провела рукой по волосам гречанки. Она собиралась сказать её какие-нибудь успокаивающие слова, но оказалась слегка застигнута врасплох, когда брюнетка, развернувшись, обхватила её плечи и заплакала. Совсем тихо изумлённо охнув, Руна одёрнула себя, сказав, что всё в порядке, после чего, прикрыв глаза, вновь провела рукой по темным волосам Кьяры. Всё же слёзы были лучшим вариантом, чем избиение того мужчины. - Всё будет в порядке, - негромко произнесла северянка и как-то не вовремя вспомнила о том, что тоже самое она говорила тому мужчине, которого они нашли живым в этой деревне. Вот только живым он оставался совсем недолго. Чуть нахмурившись, девушка посмотрела на мужчину за спиной Кьяры, всё ещё лежащего на земле, но начинающего постепенно приходить в себя. Будущая амазонка чуть выпрямилась и Руна, отстранившись от неё, видела, как недавно плачущая девушка, теперь протирает глаза, немного мутные от слёз, но вновь заполненные знакомым огоньком, похожим на тот, что северянка увидела в глазах Богини Мести при первой встречи. Огонёк, не обещающий ничего хорошего. Мужчина заговорил. Ох, после недавнего нападения Кьяры ему бы стоило дважды подумать, прежде чем рисковать открывать рот. Впрочем, по звучанию его голоса, можно было подумать, что он имеет весьма слабое представления о том, что происходит. Вот только от гнева гречанки его это совсем не спасало. Но с попытками остановить девушку вновь пришлось повременить. -Что-то не то? Девочка моя, она просто хочет узнать нужную информацию, в этом нет ничего плохого. А ты ей мешаешь. Руна, оставшаяся стоять коленями на земле, возле того места, где она ещё недавно успокаивала плачущую Кьяру, подняла глаза на возникшую Каллисто. Конечно, с чего бы ещё на неё вновь накатила такая волна гнева? - Мешаю? Я пытаюсь вернуть ей рассудок, который ты из неё вытягиваешь! Это вновь была короткая, но яркая вспышка, походящая на молнии, что рассекают небо в дожди, слетевшая с пальца светловолосой богини. Слишком стремительная, она вновь оказалась болезненным толчком, пришедшим в спину. Выгнувшись и сдавленно выдохнув, Руна оперлась руками о землю и подняла глаза на богиню. Неужели это доставляет ей удовольствие? Она тряхнула головой, чуть гудящей в висках, от чего волосы разметались в разные стороны. Затем её взгляд вновь вернулся к Каллисто в то время, как северянка начала медленно подниматься на ноги. На божественной руке блеснул небольшой огненный шар и лекарка на несколько мгновений замерла на месте, по-видимому, ожидая, что он повторит путь предыдущей вспышки. Но, вместо того, чтобы запускать свою игрушку в кого-либо, блондинка лишь сжала ладонь и весело подмигнула, растворяясь в воздухе. Чувство юмора стало ещё одной вещью, которая не нравилась девушке в Каллисто. Грубые пальцы больно сжали плечо, но Руна даже не успела возмутиться, прежде чем к горлу оказался приставлен нож. Несколько испуганно, но в большей степени недоумевающее, северянка посмотрела на Кьяру, протирающую глаза. Уделив всё внимания Каллисто, лекарка не заметила, что ситуация с мужчиной… несколько вышла из-под контроля. Руна попыталась дёрнуться, но это лишь усилило хватку пальцев на плече и нажим лезвия на шее. Плохо, очень плохо. Девушка попыталась сглотнуть, но это получилось плохо всё из-за того же ножа. Она ясно чувствовала прямо рядом с собой неприятный запах крови, источником которого было разбитое лицо недавней жертвы Кьяры. - А теперь слушайте меня, красотки. Возвращаете меня туда, откуда выцепили, иначе твоя подружка умрет. Его голос, громко звучащий у самого её уха, был грубым, но звучал как-то хлюпающее, видимо, из-за сломанного носа. Впрочем саму северянку куда больше волновало содержание его слов, чем их звучание. Нет, ей вовсе не хотелось умирать. Поэтому Руна с немой мольбой посмотрела на стоящую напротив Кьяру. Пожалуйста. Выхваченный гречанкой кнут глухо ударил по земле, поднимая в воздух песок. Опять неприятный звук, не произведший никакого впечатления на мужчину, но принесший дочери шаманки неприятные воспоминания. Кстати о воспоминаниях. Руна чуть прикрыла глаза; ей вспомнилась её ссора со старшей сестрой и попытки достучаться до неё и сказать, что она с трудом убедила мать пускать её на тренировки вместе с другими сёстрами их племени. Да, именно тренировки. Её не столь многочисленные, но всё же знания про самооборону. Амазонки разбираются в этой технике ничуть не хуже, чем в технике атаки с деревьев. Если противник напал на тебя сзади, необходимо… Руна была достаточно расслабленной в руках грека поэтому, после того, как она дернулась при захвате, он больше не усиливал свою хватку, явно не ощущая подобной необходимости. Разве что держал он её вплотную к себе, да лезвие было на небезопасно близком расстоянии. Впрочем, если ей удастся верно воспроизвести возникшие в памяти приёмы, она сможет отделаться от него без особых проблем. Ещё один короткий и не особо уверенный взгляд на Кьяру. Руна зажмурилась и в следующий момент, согнутый локоть правой руки врезался в верхние рёбра мужчины, заставляя его резко выдохнуть воздух и дёрнуться назад. Нож, не отставленный в сторону больно чиркнул по коже, но северянка запретила себе останавливаться прежде, чем доведёт дело до конца. Обеими руками схватив ладонь, сжимающую её плечо, Руна чуть потянула на себя, заставляя отошедшего противника вновь приблизиться. Следующий удар локтём пришёлся уже ближе к подмышке мужчины, а за ним последовал резкий разворот, выворачивающий руку и заставляющий его встать на колени. Удар же ногой в спину повалил его лицом в песок. Тяжело выдыхая, Руна между тем самодовольно хмыкнула. Да, она явно не была мастером во владении оружия, но, что бы о ней не думали амазонки её родного племени, с рукопашным боем, особенно той его частью, где речь идёт о самозащите, она была более чем знакома. Пальцы медленно прошлись по горлу, отмечая тонкую влажную полоску, щипящую при прикосновении. Взгляд медленно обратился к мужчине, лежащему на земле. Северянка подумала было посмотреть в сторону Кьяры, но не рискнула отводить взгляда от противника. В прошлый раз, когда он вырвался из рук гречанки, ему, кажется, хватило всего нескольких свободных мгновений. Не стоило давать ему повторной возможности напасть.

Kyara: Честно сказать, Кьяра не знала, что ей делать дальше, и как поступить. Она видела, как этот мужчина схватил Руну, но предпринимать ничего Кьяра не могла, потому что шее девушки грозил нож, одно движение Кьяры и этому человеку ничего не стоит резануть ей горло. Кьяра задумалась, и что бы не показать противнику, что она в замешательстве воительница взмахнула кнутом, но тем ни менее и это действие не спасло, в голову не пришло никаких мыслей. Разве что отвлечь его, а потом нанести стремительный удар. Но как, черт возьми? Да, задачка. Ничего, Кьяра была уверенна, что ни она ни Руна сегодня не умрёт, а вот подобного об мужчине она сказать не могла. Глаза дикарки полыхнули ненавистью, злостью и безумными огоньками, сущность, что вселяет в Кьяру Каллисто, потихоньку начинала проявляться особенно сейчас, когда держать себя в руках было достаточно сложно. Кьяра встретилась с взглядом Руны, от безвыходности хотелось просто уничтожить все вокруг, рвать и метать, но она не богиня, а простая смертная, поэтому подобными фокусами не владела. Кьяра осторожно потянулась за кинжалом, но мужчина крепче сжал Руну, продемонстрировав дикарке, что бы она ничего не делала. Кьяра лишь задрала голову на требование разбойника вернуть го обратно. И тут Кьяру, словно осенило, она же хотела узнать от него, где находиться лагерь этих людей, что так безжалостно уничтожили деревню. Он требует у девушек вернуть его обратно, вот сейчас и узнаем, где деревня. Кьяра опустила взгляд на развернутый кнут и стала его медленно сворачивать кругами, что бы повесить обратно на пояс, у левого бедра. - Так куда, говоришь, тебя вернуть? Ты, скажи куда именно, и я тебя верну оттуда, откуда, как ты выразился, выцепили. Совершенно спокойно сказала Кьяра и повесила уже свернутый кнут на пояс. Только потом она подняла взгляд на мужчину. Тот замешкался и забегал взглядом, видимо слегка ослабив хватку, и не видимо, а так оно и было, это позволило Руне начать действовать, Кьяре лишь осталось наблюдать, как ловко Руна наносила оборонительные удары, и вскоре уложила его. Это немного раздосадовала дикарку, ведь она собиралась услышать от мужчины место расположения лагеря, а Руна как раз в этот момент надрала тому задницу. Он валялся на земле, пока не вставал, видимо женщины его здорово потрепали. Кьяра обвела холодным взглядом лежащее тело, видимо мужчина потерял сознания, либо просто все еще оправлялся от того, что с ним произошло. Кьяра же посмотрела на Руну, и уголком губ улыбнулась, похвалив действия девушки. В ситуации, где Кьяра растерялась, Руна сама себе помогла. Только вот горло её все равно задело. Кьяра подошла к девушке, коснулась здоровой части шеи, и осмотрела рану. Конечно она была не сильная, но тем ни менее оставлять это так не стоило. - У меня есть чем перевязать, сейчас. Кьяра переступила через бессознательного мужчину, подошла к своему коню, порылась в сумке, висевшей на лошади, и извлекла оттуда белый клочок ткани. Кьяра отмотала немного, затем разорвала, и дала в руки Руне, осмотрев ей в глаза. - Я не умею обрабатывать раны, если ты не сможешь сама, я могу тебе помочь, под твоим чутким руководством, разуметься. Сказала Кьяра. Да, она действительно не умела, не просто залечивать раны, но и обрабатывать их, как же избавлялась от своих? Либо какой добрый человек помогал, либо терпела, но учится подобному, у не неё было времени, к сожалению. Беспорядок в её жизни не давал покоя дикарке, поэтому позволить себе научиться подобным вещам она не могла, она гналась за ветром, в поисках прошлого и в поисках отмщения, а это именно было ветром. Однажды ей один мудрец сказал: «Будешь искать ветра, догонишь свою бурю». Но Кьяра не понимала этих слов, также, как и не понимала их сейчас. Хотя если задуматься, то тут все довольно просто. Дикарка вручила Руне тряпицу, а сама вновь отошла к лошади. Она взяла веревку, подошла к мужчине, присела, и пока тот был без сознания, стала крепко завязывать его, что бы в следующий раз он не смог никак навредить девушкам. Кьяра оперлась коленом об его спину, и крепко затянула узел на его руках. Затем также обмотала и ноги. Конечно, никто его нести или везти не будет. Дикарка планировала узнать у него, где лагерь и оставить его вот таким вот валяться на дороге, обдумывать свою жизнь. Сама же Кьяра, выпрямилась, потрусила руки и посмотрела на Руну. - Ну, так что там с раной?

Руна: Мужчина, теперь по воле Руны оказавшийся на земле, по-видимому, потерял сознание. Девушка не особо этому удивилась; может он только что чуть не перерезал её горло, однако ему уже успело сильно достаться от Кьяры, так что потеря сил или сознания оставалась только вопросом времени. Но всё равно, даже теперь, когда он лежал на земле, девушка не могла скинуть с себя возникшее напряжение. Она и в правду несколько испугалась. Когда её шеи коснулась рука гречанки, лекарка чуть вздрогнула, повернув голову в сторону подошедшей Кьяры, и, взглянув в тёмные глаза, слабо улыбнулась. - У меня есть чем перевязать, сейчас. Северянка чуть качнула головой, негромко отозвавшись: - Это вовсе не обязательно. Просто царапина, ничего серьёзного, - она говорила всё ещё чуть улыбаясь. Девушка могла не говорить этого вслух, однако она была несколько обрадована этой ране. В конце концов, Руна получила её не просто так, а защищаясь, причём защищаясь достаточно неплохо. Какие-то мелкие повреждения, воспринимались шаманкой спокойно, особенно если они были связаны с борьбой. Ведь такое случалось редко, однако позволяло ей вспомнить о том, откуда она и давало возможность хоть как-то, да проявить себя. Подумайте сами: амазонка, долгие годы (да всю жизнь) лишённая права сражаться. Она не могла упустить случая, особенно тогда, когда подобные действия были нужны для спасения собственной жизни. Так, например, шаманка поступила пару зим назад, когда, покидая родные земли, она наткнулась на римских солдат, обосновавшихся на границе. Защищаясь, она разбила одному солдату нос. Не смотря на то, что вид крови, потёкшей из его разбитого носа, отозвался странным толчком где-то внутри, несколько отвлёкшим девушку, она успела порадоваться удачному удару. После же этого у неё не было особых поводов для радости, поскольку солдаты навалились на неё все разом. Однако тот момент, когда она поняла, что разбила воину нос, был действительно радостным. Подобные ощущения у неё, ещё когда она была девочкой, вызывали праздники, проходившие в их племени. Девушка приняла белую тряпицу из рук Кьяры: - Спасибо. - Я не умею обрабатывать раны, если ты не сможешь сама, я могу тебе помочь, под твоим чутким руководством, разуметься. - Всё в порядке. Думаю, я справлюсь. Руна коснулась своей шеи, проверяя, идёт ли кровь. Но кровь уже не шла, теперь почти засохнув, она оставалась лишь густым скоплением у раны. На самом деле, для обработки раны нужно было нечто большее, чем обычная тряпица, но, поскольку она была не такой уж и серьёзной, девушка пришла к выводу, что ограничится простой перевязью. Аккуратно обернув тряпицу вокруг своей шеи, девушка завязала её на узел и провела по ней пальцами, проверяя, не пропиталась ли ткань кровью. Ну, кажется не всё так плохо. Повернувшись к Кьяре, северянка теперь молча наблюдала за тем, как её спутница связывает лежащего на земле мужчину. Сейчас брюнетка несколько обеспокоено размышляла о том, что именно Кьяра будет делать дальше. Как казалось девушке, гречанка уже немного успокоилась (быть может, пока Каллисто оставила их одних?) и Руна искренне надеялась, что на сегодня чьи-либо избиения уже закончены. - Ну, так что там с раной? - Всё в порядке. – Замолчав, Руна сконфуженно обхватила себя руками и, чуть повернув голову в сторону Кьяры, негромко спросила, - что ты… что мы будем делать дальше? Что бы уже не успело произойти сегодня, шаманка всё ещё многим была обязана своей спутнице. И девушка твёрдо решила, что не покинет Кьяру до тех пор, пока не сможет отплатить амазонке добром за её добро. Будет ли это переубеждение темноглазой девушки отправиться за разбойниками или что-то ещё – не важно.

Kyara: Кьяра внимательно осмотрела руну, действительно всё ли с ней в порядке, но похоже на то, что она могла вполне о себе сама позаботиться. В плане лечения. Это было хорошо, потому что Кьяра ничем не смогла бы помочь. Абсолютно ничем, как уже упоминалось, познавания дикарки в врачебном искусстве сводились к нулю. Чего не скажешь о Руне, Кьяра наблюдала за тем, как девушка умело и самостоятельно перевязала себе шею. Что ж, теперь будет все в порядке. Кьяра улыбнулась Руне, когда та подтвердила, что нормально себя чувствует. Странно, но глядя на неё, Кьяра чувствовала некое умиротворение и теплоту. Вот теперь уже, когда лекарка нормально себя чувствует, можно было думать о том, что они будут делать дальше. Кьяра взяла за узду свою лошадь и отвела в сторону, не стоять же им так дальше посреди дороги. После Кьяра рукой поманила Руну за собой, и когда воительница нашла подходящее место, она отпустила узду, и понеслась мимо Руны. Кьяра вновь склонилась над их жертвой, мужчиной, который был связан, по рукам и ногам. Кьяра, как раз за последние взяла его. Крепко ухватилась, сделал упор ногами в землю, и потащила громоздкое тело мужчины, позвольте заметить, на удивление все еще живого мужчины на себя. И снова, и так еще несколько раз, снова и снова, пока, бедняга не был оттащен в стороне, к месту небольшой стоянки девушек. Как ни странно, но за всё это время прохожих не появлялось. Но на самом деле в этом ничего странного не было, поскольку, эта дорога была для жителей деревни, сейчас же деревня сожжена, и никого не осталось в живых, поэтому дорога была свободна. Кьяра взглянула в сторону, где за холмом струился дым, все, что осталось от той несчастной деревни. Дикарка ушла в свои мысли, вспоминая, как горела её деревня, которой также наверняка нет, а если и есть, то там нет ничего родного, потому что всех людей, всех, кого не убили тогда отправили в рабство, а остальных просто не оставили в живы. Кьяра отлично помнила то нападения Дерека, кровожадное, жестокое, нападение на свою родную деревню. Всё это пробирало до дрожи, всего одна мысль, одно воспоминание. Кьяра подняла взгляд к небу, её длинные, подобно лошадиной гриве черные волосы развивало на ветру. Дикарка села на холодную землю, и свесила локоть с колена, и полностью ушла в свои мысли, пока её не прервал тихий мужской стон. Тут же глаза Кьяры потеряли какие-либо человеческие оттенки и злобно блеснули. Воительница тут же подскочила на ноги, и подошла к мужчине, что уже пришёл в себя. - Отпустите фурии, - простонал он. Но Кьяра в ответ лишь оскалилась, она присела на корточки у мужчины, совсем не смущаясь, что её не столь длинная юбка, открыла для него обозрение всего, что только скрыто под этой юбкой, в частности трусиков. Это не так важно, да и Кьяру это не волновало. Она осмотрела мужчину внимательным взглядом и перевел взор на Руну, после встала на ноги. - Отпустим, когда приведешь нас к своему лагерю. Ну, так как, мы договоримся, или все же предпочитаешь умереть именно здесь? Кьяра сложила руки на груди, и встала прямо над заложником, не глядя на него. А смотрела дикарка куда-то далеко вперед, словно видела за тысячу миль отсюда. Затем отошла от мужчины, к своему коню, она взяла веревку, привязала к седлу веревку, затем эту веревку протянула к мужчине, крепко завязала эту верёвку на нём. Затем запрыгнула на лошадь, и посмотрела на Руну. - Руна, будь добра еще раз, узнай, куда же нам всё-таки идти. А если не скажет, сам понял, что его ожидает. Кьяра сделала паузу. - Долгая и мучительная смерть. Ты ответишь за грехи всех своих собратьев и за то, что сотворили с той деревней. Отныне, если не скажешь, где твои друзья, я стану твои дьяволом! Кьяра обернулась и в ожидании смотрела на Руну.

Руна: Руна пока не была уверена в том, что она может что-то сделать. Во всяком случае, до тех пор, пока не поймёт намеренья Кьяры по отношению к их пленному, недавно столь неудачно попытавшемуся поменяться с девушками ролями. Но так уж получилось, что этому грозному на вид мужчине не посчастливилось оказаться сегодня в компании двух амазонок – бывшей (не особо часто признающейся даже себе в подобной родословной, но иногда вновь вспыхивающей гордостью за своё происхождение) и будущей (которая даже сейчас, кажется, вполне может дать фору многим амазонкам в своей решимости и необузданности, иногда заставляя задуматься, а так ли она честна, когда говорит, что только собирается примкнуть к гордому племени). Возможно, если бы мужчина подумал о такой возможности прежде, то он бы не стал предпринимать попыток атаковать девушек, а поспешно бы сдался на их милость. Но, мужская глупость была известной вещью, так что вряд ли Кьяру или Руну подобный исход дел особо удивил. Во всяком случае, северянка, чуть поразмыслив, пришла к выводу, что чего-то иного нельзя было ожидать и, что ей на самом деле было бы лучше и не останавливать Кьяру; но крайней мере, она бы избежала этого неприятного инцидента с пораненной шеей. Лекарка тряхнула головой, от чего волосы разметались в разные стороны и их, попавшие в глаза, пришлось поправлять. О чём ты вообще думаешь? Не останавливать её? Она бы наверняка забила его насмерть. Заметив, что гречанка манит её жестом руки, Руна молча направилась к девушке и её коню, уже отошедшим в сторону с дороги. Лекарка только подошла к своей спутнице, когда та, сорвавшись с места, вновь направилась к мужчине. Невольно затаив дыхание, девушка ожидала, что Кьяра нанесёт новый удар. Вместо этого она начала связывать его по рукам и ногам. Или бы остановилась. Она бы не стала убивать его, наверняка не стала бы. Сейчас, глядя на то, как брюнетка связывает всё ещё не пришедшего в себя разбойника, Руна надеялась на то, что прежние скачки в эмоциях гречанки прекратятся и что разум сможет овладеть ими в достаточной мере для того, чтобы этот мерзавец всё же остался жив, но… не смог бы сообщить о том, где находится его лагерь? Да северянка действительно не хотела, чтобы Кьяра узнала о его месторасположении. Хотя бы потому, что Руна беспокоилась за неё. И считала эту идею чрезвычайно глупой. Она уже объясняла гречанке свою позицию и ей даже казалось, что будущая амазонка была с ней согласна. Сейчас же сомнения по этому поводу оказались возвращены на прежнее место. Руна поджала губы, наблюдая за тем, как Кьяра, уже подтащившая мужчину ближе к тому месту, где она оставила её и своего коня, подняла глаза к небу, затем опускаясь на тёплую землю. Нужно было быть слепым, чтобы не увидеть, как эмоции вновь сменились на лице девушки и северянка, будучи достаточно зрячей, конечно же не упустила этого из виду. Её тёмные глаза слегка затуманились, девушка явно о чём-то задумалась. Золотую монету за её мысли.. - Кьяра? – Руна сделала небольшой шаг в её сторону и мягко положила ладонь на плечо, - с тобой всё в порядке? – она старалась не позволять своему голосу быть слишком взволнованным; лишь лёгкая обеспокоенность и заинтересованность. Сбоку послышался тихий стон и, опуская руку с плеча гречанки, шаманка повернула голову к мужчине, начавшему приходить в себя. Движение со стороны Кьяры и девушка вновь обернулась к ней, почему-то ожидая чего-то не особо приятного. Было печально это осознавать, но опасения оказались подтверждены. Незамедлительно. Вновь сменившийся взгляд гречанки, эта ухмылка, почти оскал, которым амазонка отреагировала на приглушённые слова разбойника. Захотелось прикрыть лицо руками и тяжело вздохнуть, мысленно спросив у богов, когда всё успокоится и фурии (или Каллисто, хотя они, похоже, действовали весьма схоже) оставят Кьяру в покое. Или же, если ни первые не вторая здесь не при чём, то Когда же сама амазонка наконец совладает со своими эмоциями, столь яростно рвущимися из-под контроля. - Отпустим, когда приведешь нас к своему лагерю. Ну, так как, мы договоримся, или все же предпочитаешь умереть именно здесь? Гречанка перевела взгляд на неё, но Руна предпочла отвернуться, молча демонстрируя своё несогласие с методами девушки. Всё то время, что Кьяра продолжала возиться с мужчиной и верёвками, шаманка предпочитала не смотреть в её сторону, терпеливо ожидая, чем всё это закончится и понадобится ли ей вновь останавливать спутницу от убийства этого «счастливчика». - Руна, будь добра еще раз, узнай, куда же нам всё-таки идти. А если не скажет, сам понял, что его ожидает. Что? Северянка перевела слегка удивлённый взгляд на Кьяру, потом на мужчину, чьи глаза, она была готова поклясться, сделались в разы больше и лишь продолжали расширяться с каждым новым словом, произносимым амазонкой. Это и не удивительно. Во-первых, и у самой Руны слова брюнетки вызывали неприятный холодок, а, во-вторых, незнакомец был не матёрым воином, а разбойником, привыкшим разбираться разве что с деревенскими жителями, не способными постоять за себя. Конечно же его шкура была ему дороже, чем информация о расположении его лагеря. И, припираться сейчас, когда он уже был привязан к лошади, было просто глупо. - Хорошо, - его сговорчивость позволила Руне чуть расслабиться; ей не пришлось даже обращаться к нему за ответом, он и без того понял, что с Кьярой в качестве его палача, лучше не тянуть время. – Хорошо, я скажу. - Хлюпнув разбитым носом, из которого опять медленно потекла кровь, он произнёс, - Мы расположились неподалеку, к востоку от этой деревни, всего… всего лигах в пяти, не больше, - он говорил достаточно поспешно, явно уверенный в том, что чем быстрее он выложит эту информацию, тем проще отделается. Впрочем, он вряд ли чем-то рисковал. Руна всё же, не смотря ни на что, надеялась, что после откровенности мужчины Кьяра не станет его убивать, а значит, как ни неприятно это было признавать – его самого вряд ли ожидали какие-то последствия. Если две девушки отправятся в лагерь разбойников, вряд ли они выберутся оттуда живыми, а значит их заложнику не нужно будет беспокоиться о наказании со стороны своего командира. Ну, а если же они и смогут учинить в том лагере что-то, к тому моменту, когда всё закончится, этот разбойник, наверняка, будет уже далеко, на достаточно безопасном расстоянии от происходящего. Шаманка хмуро посмотрела на сидящую на коне Кьяру. - Теперь отпусти меня! Я сказал, то, что ты хотела. – Требовательно произнёс мужчина. Не самое выигрышное положение, чтобы требовать что-то, но его это, кажется, мало волновало. Не оглядываясь на него, лекарка скрестила руки на груди, снизу вверх глядя на гречанку. Надеюсь, теперь ты довольна.

Kyara: Сорри, вдохновение отдыхает.... Кьяра гордо восседала на лошади, обернувшись к их жертве и Руне, но Руне даже и не пришлось снова задавать вопросы, мужчина сам решил всё скоро рассказать. Кьяра с пренебрежением смотрела на него, на то, как сложно ему давались слова, и как он из—за хлюпанья разбитого носа пытался правильно выговаривать слова. Но отлично, расположение лагеря они уже получили. Кьяра встретилась взглядом с Руной. Девушка хранила молчание, но по её глазам было видно, что ей не нравятся действия Кьяры, а взгляд просил остановиться. Некоторое время пожирающие глаза воительницы смотрели прямо в глаза лекарки, но после, Кьяра качнулась в седле и спрыгнула с коня. Она прошла мимо Руны. Да, наверняка девушка хотела, что бы дикарка пощадила мужчину, сама же Кьяра стала над ним и долго смотрела ему в лицо, на самом деле она сейчас думала, что же с ним сделать. Нет, на самом деле, не то, каким же изощренным способом его убить, наоборот Кьяра думала, стоит ли вообще это делать. Каллисто сейчас не было рядом, и потихоньку рассудок Кьяры возвращался в обратную колею, мести хотелось, но не лишь бы кому, а всего одному человеку, который подверг её жизнь таким страшным кошмарам и пыткам. А она не ангел мститель, что будет мстить всем и за всех. Такую из неё делала Каллисто, но сейчас богиня видимо отдалилась, и Кьяра потихоньку где-то в глубине своей светлой стороны души понимала, что делает не правильно. Просто идёт на самоубийство. Так дикарка еще некоторое время в замешательстве простояла над мужчиной, потёрла лоб рукой, и тихо даже устало сказала. - Я не хочу его убивать. Кьяра повернулась и посмотрела на Руну. Но дикарке не хотелось, что бы мужчина знал о чем девушки говорят, а особенно то, что сомневаются убивать его, или нет. По сути Кьяра должна была его отпустить, как и обещала, и мужчина даже напомнил её об этом. Но Кьяра посмотрела на него разъяренным взглядом, присела, взяла камень, и ударила его по голове. Жестоко, но тем ни менее не сильно, это просто в очередной раз лишила и без того потрепанного человека сознание. Кьяра выбросила камень куда-то в сторону подальше, и подняла глаза на Руну. - Нужно подумать, что с ним делать. Дикарка переступила через мужчину, и подошла к лекарке. Действительно, с ним нужно было что-то делать, взгляд Руны явно говорил о том, что стоит его отпустить, но, к сожалению, даже при здравом рассудке Кьяра так не считала. Её до беспамятства помутненный рассудок, сейчас потихоньку возвращался к ней, и это первым делом проявлялось в том, что она не собиралась убивать этого человека. А ведь тогда, когда еще сидела на своём коне, она собиралась, даже если он выдаст месторасположения лагеря своих людей, убить его, протащить по земле до тех пор, пока он не умрёт от боли и других ранений. Это было жестоко и страшно, но Кьяра действительно планировала так сделать. Но, благо, что передумала. Вот только навсегда ли, или лишь на время? Теперь же действительно нужно было решить, что с ним делать. - Если оставить его в живых, он может опередить нас, и предупредить своих людей, тогда нам точно несдобровать. Заключила Кьяра и еще раз обернулась, посмотрела на него. Хотя выход был всегда. Кьяра некоторое время смотрела на него, а затем довольно улыбнулась. Идея пришла сама собой в голову, как ни странно, но так оно и бывает, ты не ждёшь, а оно появляешься. Идея, самая главная. - Мы свяжем его, привяжем к дереву, вот этой самой верёвкой!!! Воскликнула Кьяра, на удивление довольна тем, что ей не придется его убивать. Странное чувство, но тем ни менее оно было, и надолго ли – не известно, но то, что тьма отпускает сердце воительницы было заметно наверняка. Дикарка отвязала его ноги, и потащила веревку к дереву. У которого собралась мужчину привязывать. Кьяра посмотрела на Руну. - Ты мне поможешь? Дикарка сделала паузу, и теперь уже несколько издевательски улыбнулась. - Или мне лучше убить его, что бы лишний раз не напрягаться?

Руна: Северянка молча смотрела на Кьяру, всё ещё сидящую на коне. Встретившись с взглядом её тёмных глаз, Руна лишь плотнее сжала губы, без особого желания, но выдерживая ту неприятную тяжесть, что хранилась во взгляде её спутницы. Обе девушки всё ещё молчали и шаманка не желала быть первой, кто нарушит тишину, возникшую между ними. Впрочем, она почти нарушила его, когда Кьяра соскочила со своего коня и вновь направилась к связанному мужчине. Руна лишь в последний момент, когда амазонка проходила мимо, удержала себя от того, чтобы взять её за руку и попросить не делать каких-либо глупостей. Но, в итоге она решила дать Кьяре шанс; быть может, девушка и в правду собирается сейчас отпустить его, а не вернуться к избиениям. - Я не хочу его убивать. Правильное решение. Северянка было благодарно улыбнулась, однако уголки её губ успели лишь чуть приподняться, когда амазонка, прежде некоторое время стоявшая над их пленником, видимо раздумывая о своих дальнейших действиях, наконец подняла с земли камень и ударила им мужчину по голове. Руна скривилась. - Считаешь, что это было обязательным? – с явным скепсисом поинтересовалась северянка, подходя немного ближе к Кьяре и уже жалея о том, что не остановила её прежде. Ещё пара подобных ударов и, если мужчина и не умрёт, то разум его, от травм головы, окажется действительно повреждён. - Нужно подумать, что с ним делать. - Но точно не убивать. Ты дала ему обещание и он выполнил то, что требовалось для сохранения его жизни, - шаманка немного повысила голос, однако старалась сохранить его звучание эмоционально-нейтральным; не хватало ей только закатить здесь истерику из-за этого человека. Но, между тем и оставлять без комментария слова девушки Руна не хотела. Лекарка теперь стояла напротив Кьяры, скрестив руки на груди и требовательно глядя на неё. Если амазонка посчитает нужным всё же убить мужчину, Руна попытается её остановить. Впрочем, она надеялась, что до этого не дойдёт. - Если оставить его в живых, он может опередить нас, и предупредить своих людей, тогда нам точно несдобровать. Не сдержавшись, девушка закатила глаза, чуть отворачивая голову. - Ты видела его состояние? То, до которого ты сама же его и довела. Если раньше такую возможность и можно было как-то допустить, то теперь, после удара камнем по голове это просто исключено. Я удивлюсь, если он ближайшую пару часов будет в состоянии хотя бы просто ровно стоять на ногах. Тем более, - Руна обернулась на чёрного коня амазонки, - в отличие от нас он пеший и это явно лишает его возможности каким-то чудом нас опередить. Если только Каллисто опять не вмешается. При этой мысли девушка невольно оглянулась, проверяя не появилась ли вновь темноглазая богиня мести. Но, кажется, поблизости её пока не было. Во всяком случае, Кьяра была явно слишком спокойной. - Мы свяжем его, привяжем к дереву, вот этой самой верёвкой!!! Это было уже куда более приемлемой идеей, Руна даже немного расслабилась, хотя всё ещё молча наблюдая за тем, как девушка несёт длинную верёвку к дереву. - Ты мне поможешь? Или мне лучше убить его, что бы лишний раз не напрягаться? Не желая, чтобы её молчание было воспринято как согласие с последним предложением девушки, Руна наконец, негромко и чуть напряжённо, ясно давая Кьяре понять, что она всё ещё сердита на девушку, произнесла чуть кивая головой: - Хорошо. Давай привяжем его к дереву.

Kyara: Руна говорила разумные вещи, действительно на самом деле лекарка была во всём права, абсолютно во всём, и Кьяра понимала, что в данном случае глупит, но будущая амазонка лишь украдкой посмотрела на свою спутницу взяла за ноги тело мужчины, Руна также согласилась с тем, что лучше его привязать, нежели убивать. Хотя на самом деле и привязывать не было необходимости, в лагерь они действительно доберутся куда быстрее. Дотащив кое как с усилиями жилистого мужчину до дерева, Кьяра опустила его ноги, отряхнула руки и перевела взгляд на Руну. Дальше действовать как-то не хотелось, то ли дикарка устала, то ли еще что, но тем ни менее не сказав ни слова своей спутнице, Кьяра кое как схватила мужчину за подмышки и потащила еще ближе к дереву, затем едва смогла поднять, сама прижимаясь к нему, как только можно, что бы он не рухнул на неё, и вообще не вывалился с рук девушки. Тогда воительница прислонила его спиной к дереву, попросила у Руны верёвку, и стала связывать его вокруг дерева. Зачем, да она и сама не знала зачем, но помнила точно, что она это планировала. Когда Кьяра завязала тугой узел, на другой стороне дерева, она еще раз его проверила, а после появилась на глаза Руне. - Дело сделано, не знаю, как я искусна в завязывании узлов, но в любом случае, ты сама сказала, что быстрее нас он туда не доберется. Когда Кьяра закончила, она опустила глаза к земле, и задумалась. Задумалась о том, что предстоит ей и стоит ли вообще что-либо делать? Зачем, зачем идти и приносить себя в жертву непонятному делу? Она не Геракл, что бы в одиночку справиться со всей армией, она даже не мужчина, она обыкновенная женщина, воительница, но почему-то решила мстить за всех. Правда тут же в память бросилась сделка с Каллисто, Кьяра мстит, делает, что скажет Каллисто, а богиня приводит её к Дереку, заклятому врагу дикарки, мужчине, которому Кьяра отчаянно желает смерти, так сильно, вероятней всего именно сейчас даже сильнее, нежели хочет найти Тару. Жаль, что скверное дело может запросто пересилить то, ради чего действительно стоит жить, и делать различные поступки. А чего хотела Кьяра, она и сама не знала, на самом деде, чего она хочет. Наверно спокойствия, обыкновенного душевного успокоения. Кьяра подняла глаза на лекарку, подошла к Руне, и притронулась к её руке, заглянула прямо в глаза девушке. - Ты не голодна? Я вся изголодалась. Заметила Кьяра, отпустила руку Руны, и отошла подальше от дерева. К своему коню. Здесь было довольно не плохое место. Из мешочка, Кьяра достала буханку хлеба, бурдюк со свежим молоком, и кусок остывшего кроличьего мяса. Всё это дикарка разложила на небольшой тряпице, которая всегда служила для неё чем-то вроде скатерти для несуществующего стола. По Кьяре было видно, что она не спешит отправляться туда, в тот лагерь, хотя всего несколько минут тому назад ей неудержимо хотелось поскорей добраться туда, и уничтожить там всё. «Чёрт возьми, Кьяра будь реалисткой! Тебе ни за что их не одолеть, сама лезешь в адское пламя и Руну тащишь за собой» - подумала Кьяра, до этого усевшись на земле у так называемого стола и сейчас, нарезая ножом, который Кьяра хранила специально для разделывания еды, хлеб. Не очень-то было бы разумно пользоваться для разрезания еды тем же кинжалом, которым пользуешься в бою, мало ли чего там не отмылось, поэтому на такой случай, у Кьяры был всегда ножик, который она использовала исключительно для разделывания еды. Дикарка, нарезая хлеб, украдкой посмотрела на Руну, которая все еще наблюдала за действиями воительницы, а в глазах девушки читалось явное беспокойство. Кьяра поджала губы, и достаточно мило улыбнулась. Она протянула кусок хлеба, и кусок мяса Руне, затем сама принялась есть. Прожевав один кусок мяса, Кьяра все же больше не могла держать всего в себе. - Руна… Начало было Кьяра, мельком взглянула на девушку, и опустила взор обратно к земле. - Я… на самом деле, я не знаю, что делать. Я пошла на эту сделку, ради мести одному человеку, который принёс мне и моему народу много боли, и… Глупое это дело соваться туда, одной против целой армии. И, я не хочу подвергать тебя опасности. Понимаешь, у меня нет судьбы, нет будущего, на самом деле, не вижу смысла своего существования. Кьяра печально улыбнулась и качнула головой. В правой руке она держала нож, и махнула им, пожимая плечом. Действительно, Кьяра понимала, насколько же на самом деле глупо и бессмысленно отправляться одной туда, но взять с собой Руну и подвергать её такой опасности Кьяра не хотела, не собиралась. Это было выше её сил. - А тебе... На самом деле я вижу, у тебя великая судьба. Сказав это, дикарка протянула руку, и притронулась к щеке девушки, погладив её, после Кьяра опустила руку, и теперь смотрела прямо в глаза Руны. - Тебе еще многое предстоит свершить, помочь многим людям. Я же бесполезна, поэтому я пойду одна. Я не могу допустить, что бы с тобой что-то случилось.

Руна: Хотела Руна того или нет (хотя, что уж таить, она действительно этого хотела), однако в процессе привязывания мужчины к дереву она, в итоге, оказалась сторонней наблюдательницей. Ну, может оно даже было и к лучшему… Для кого? Да и что, собственно, изменило бы то, что я помогла Кьяре сделать то, что она и так сделала? Вразумительного ответа она не нашла даже для сомой себя, так что была вынуждена стоять чуть поодаль от гречанки, молча наблюдая за тем, как та заканчивает привязывать их «заложника». - Дело сделано, не знаю, как я искусна в завязывании узлов, но в любом случае, ты сама сказала, что быстрее нас он туда не доберется. На эти слова девушка отозвалась лишь неопределённым «угу», после чего внимательно взглянула на Кьяру, опустившую тёмные глаза к земле. Она кажется… потерянной? Впрочем, это и не удивительно. За такой, казалось бы, недолгий промежуток времени с ней, да с ними обеими, успело произойти так много вещей. Слишком много, пожалуй. Это странно, но сейчас Руне подумалось о том, что, быть может, им действительно стоит отправиться в лагерь тех ублюдков, что разгромили деревню? Идея бредовая, но шаманке вспомнилась старая мудрость о том, что побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто злее. А в Кьяре уже не раз за сегодняшний день вспыхивала такая злоба, что северянка ощущала, как холодеет всё у неё внутри. Нет, глупо рисковать своими жизнями ради проверки этого утверждения. Но что тогда? Девушка чуть вздрогнула и посмотрела на свою руку, до которой сейчас мягко и даже почти неощутимо докоснулась рука гречанки. Светлые глаза вопросительно поднялись к тёмным, однако шаманке даже не понадобилось задавать вопрос, поскольку ответ на него последовал ещё до того, как девушка раскрыла рот: - Ты не голодна? Я вся изголодалась. - Да… наверное можно бы было что-нибудь съесть, - неуверенно отозвалась она, правда серьёзно сомневаясь в том, что в горло полезет хоть кусок. В частности от того, что при взгляде на свои руки её начинало вновь немного мутить. Не смотря на то, что крови на них уже не было (она напоминала о себе лишь редкими смазанными пятнами на хитоне), разум словно бы не хотел забывать этот образ и без каких-либо проблем проецировал его обратно на руки девушки. Отвратительно. Кьяра тем временем хозяйственно разложила на земле тряпицу и выложила на неё хлеб, мясо и бурдюк, судя по булькающему звуку, чем-то заполненный. Когда гречанка села на землю, Руна последовала её примеру, опускаясь рядом с тряпицей и подгибая под себя ноги. Они сохраняли молчание и, пока Кьяра нарезала ножом хлеб и мясо, шаманка молча аккуратно наблюдала за ней, пытаясь угадать, что же творится в голове у её спутницы. Она казалась спокойной, несколько более расслабленной, чем прежде. И, главное, более ничто не говорило о том, что амазонка стремится отправиться в тот лагерь. Может она уже и передумала? Приняв из рук девушки кусок мяса и хлеб, Руна бесцельно уставилась на них, будто бы и не имея представления о том, что с этим делать. Она ясно ощущала, что в желудке пусто, однако даже случайная мысль о том, чтобы поесть, вызвала болезненный отрицательный спазм. Теперь взгляд скользнул на хитон, снизу испачканный коричневатыми пятнами засохшей крови. Ненавижу кровь. Девушка действительно совсем её не любила, она всегда вызывала лёгкое отвращение. В особенности – кровь животных, которую ей не раз приходилось пить во время шаманских обрядов. Правда, не смотря на этот неприятный аспект, северянка скучала по тем временам, когда она имела возможность изучать и практиковать обряды, которым её обучала мама. - Руна… Лекарка вопросительно посмотрела на Кьяру, молча ожидая, когда девушка продолжит. - Я… на самом деле, я не знаю, что делать. Я пошла на эту сделку, ради мести одному человеку, который принёс мне и моему народу много боли, и… Глупое это дело соваться туда, одной против целой армии. И, я не хочу подвергать тебя опасности. Понимаешь, у меня нет судьбы, нет будущего, на самом деле, не вижу смысла своего существования. Девушка ощутила сильное сочувствие. Хотя нет, сочувствие было не тем чувством, потому как шаманке оно никогда не нравилось, казалось уничижающим и несправедливым к человеку. Руна же ощутила нечто более сильное, сопряженное с желанием хоть как-то помочь Кьяре, сделать что-то, что поможет будущей амазонке осознать, что она не права и, что в её жизни столько же смысла, сколько в жизни любого человека. Потому что нет таких людей, ведь даже самые последние люди, убийцы или насильники, даже у них есть своя судьба и есть какое-то будущее. Кьяра же была лучше, гораздо лучше, чем они. - У тебя есть смысл существования. Ты станешь амазонкой, настоящей и достойной носить этот титул. Ты такая, какой должны быть настоящие амазонки. Разве что, - девушка слабо улыбнулась, - чуть более импульсивная. Она действительно так считала. В конце концов, девушка прожила большую часть своей жизни в племени амазонок и прекрасно знала о том, какие они, даже не смотря на то, что сама вряд ли походила на своих сестёр (благо, она всегда находила себе оправдания, немного успокаивающие то сильное чувство досады, что возникало в моменты, когда она начинала об этом задумываться). - А тебе... На самом деле я вижу, у тебя великая судьба… Тебе еще многое предстоит свершить, помочь многим людям. Я же бесполезна, поэтому я пойду одна. Я не могу допустить, что бы с тобой что-то случилось. Лекарка всё это время смотрела на Кьяру, однако движение руки девушки всё равно оказалось неожиданным. Щёку согрело тепло мягкого прикосновения, Руна ощутила, как дыхание на мгновение сбилось, но потом она всё же смогла слабо улыбнуться девушке напротив чуть опуская голову, но не разрывая контактов взглядов, ощущая себя немного глупо из-за смущения, внезапно возникшего, но столь же скоро пропавшего. Какие у неё темные глаза. - Великие судьбы у героев и не думаю, что смогу когда-либо примкнуть к их числу… - с легкой усмешкой произнесла девушка, затем замолчав, но только для того, чтобы протянуться немного вперёд и положить свою ладонь поверх руки Кьяры, теперь уже говоря более серьёзно, - но это не имеет значения, потому что сейчас есть более важные вещи, - Руна сжала руку девушки немного сильнее. – Послушай, я не позволю отправиться тебе туда. Или, по крайней мере, не позволю сделать это в одиночку.

Kyara: Будущее Кьяры казалось ей настолько размытым и неясным, поэтому она безо всякий лишних раздумий была практически уверенна в том, что в будущем её ничего не ждёт, кроме как лишения ума. Она устала, сейчас устала, хоть жизнь её еще не прошла полностью и она была молодой девушкой, но тем ни менее жизнь принесла ей столько терзаний, что она уже не представляла, как можно жить счастливо, без боли, без страданий. Сейчас основной её целью было отомстить, разве это праведный путь, нет, наоборот очень черный пречерный, и Кьяра это понимала, а тяжелей всего было осознавать, что ты не нужна этому миру, не нужна никому в этом мире. Стоит просто забыть свою боль и страх, и идти напролом. Её мыслям вняли слова Руны о том, что еще не всё потеряно, лекарка была уверенна, что Кьяру ждёт великая судьба, хоть какая-то, но всё же судьба. Кьяра в этот момент мягко, но печально улыбнулась. Да, какая у неё может быть судьба? «Разве что погибнуть, вот моя судьба. Но я не потяну на тот свет за собой и тебя» - сказала про себя Кьяра, и посмотрела на Руну, девушка бережно опустила свою ладонь поверх ладони Кьяры, и дикарка почувствовала такое тепло, которое не чувствовала уже давно, кого-то, кто не подставит нож в спину. Кьяра начинала осознавать, что начинает привязываться к Руне, и доселе закрытые для всех, в Кьяре возникают некие дружеские чувства к лекарке. А может не просто дружественные, а что-то более? Кто знает? Но сейчас мысли Кьяры были заражены лишь этим тёплым дружественным прикосновением, что просто заставило почувствовать себя кому-то нужной. - Стану амазонкой? Переспросила Кьяра, с широко распахнутыми глазами? Она была настолько удивлена, нет, действительно. До этого момента, Кьяра даже не подумывала, что она могола бы стать девой воительницей, живущей в лесах, вдали от цивилизации. Но сейчас, эта идея казалась ей разумной, а почему бы и нет. Кьяра опустила свою руку, взяла ею нож и отрезала себе еще кусок хлеба. Солнце уже потихоньку садилось за горизонт, скоро наступит вечер, а за ним и ночь. После ночи, убийцы могут собраться, и поехать дальше. Напасть на следующую деревню, весьма небольших размеров, ведь эта местность была достаточно далеко от основных городов, поэтому брать такие деревни было легче всего, и пока они не уехали, стоило их взять, к тому же можно это сделать ночью, но стоит отдохнуть перед таким походом. Но что касается амазонок, то Кьяра хорошенько об этом задумалась. Пока она ничего не ответила Руне, на желание лекарки пойти вместе с дикаркой. Кьяра откусила кусок хлеба и тщательно его пережевывая, обдумывала идею с амазонками. Слухи о них ходят не самые лучшие, но тем ни менее, они просто живут в своём небольшом мире и не подпускают к себе никого, особенно мужчин, у которых выше мозгов лишь похоть. По телу Кьяры пробежались мурашки, почему-то часто, когда девушка задумывалась о мужчинах, её сразу же передергивало, по телу пробегался какой-то холодок, а в мыслях возникало только отвращение. Мужчин можно было любить, и когда Кьяра была помоложе, как же она любила в своей деревне поиграть сердцами мальчишек. А строгая Тара все время давала им отбой и не подпускала к себе никого ни на шаг, в то время, как Кьяра была достаточно открыта для общения с ними. Ну, понятное дело, какого общения. Где-то за сеновалом, в тайне от всех поцеловаться, обняться. Сегодня с одним, завтра с другим. Она очень любила тогда мужчин, но все изменилось, кардинально в тот день, когда вся её жизнь пошла наперекосяк, когда на их деревню напали, а Кьяру безжалостно изнасиловали. Но Кьяра молчала, об этом никто не знал, даже до сих пор. Наверно поэтому от одного вспоминания о мужчине ей становилось несколько неприятно. Хотя все же, несмотря на это, она могла отдать своё сердце мужчине, такое было. Она его встретила, когда попала в рабство, они вместе даже намеревались бежать, но при попытке он погиб, а Кьяре все же удалось бежать «Почему именно сейчас?» - мысленно задала себе вопрос воительница. Она не любила, когда на неё наваливались воспоминания. Затем Кьяра подняла голову и посмотрела на Руну: – Послушай, я не позволю отправиться тебе туда. Или, по крайней мере, не позволю сделать это в одиночку, - сказала лекарка. Кьяра мягко улыбнулась, затем прикрыла глаза и вновь открыла, едва заметно кивнула головой. - Я буду рада, если ты пойдёшь со мной, но...я же тяну тебя за собой, на верную смерть. Проговорила Кьяра, а затем лицо её заметно напряглось, а взгляд стал пронзительным, уверенным, и даже несколько тяжелым. - Я не прощу себе, если с тобой что-то случиться. Ведь это не твоя месть, не твой путь. Кьяра замолчала, потянулось было за хлебом, но тут же отдёрнула руку. Ола подумала, что не стоит говорить о печальном. Лучше перевести разговор в какую-то другую степь. Из головы дикарка до сих пор не выходили слова об амазонках, слова Руны, они, так запомнились Кьяре, что несколько раз, дикарка воспроизводила их в своей голове. - Расскажи мне об амазонках. Почему ты думаешь, что я могу стать амазонкой? Кьяра с интересом взглянула на Руну, откинув прядь, которую только что ветром сдуло на лицо.

Руна: - Я буду рада, если ты пойдёшь со мной, но...я же тяну тебя за собой, на верную смерть. Я не прощу себе, если с тобой что-то случиться. Ведь это не твоя месть, не твой путь. Руна наблюдала за тем, каким серьёзным стало лицо Кьяры. Но, между тем, сама северянка слабо улыбнулась. - Тогда, быть может, тебе стоит просто отказаться от стремления отомстить им? В конце концов, это и не твоя месть тоже… Руна не хотела, чтобы это звучало как просьба; только лишь дружеский совет или предложение. Но, между тем, надежда, с которой вопрос задавался мысленно, оказалась перенесена и на слова, произнесённые вслух. Но, быть может, оно и к лучшему? Тогда Кьяра будет знать, что Руна действительно не хочет, чтобы девушка отправлялась туда, где её, в лучшем случае, ожидает смерть. – Ты… просила у Каллисто помощи в мести Дереку взамен на отправление к тем, кто разрушил эту деревню… - шаманка теперь говорила неуверенно, чувствую себя слегка неудобно из-за того, что приходилось затрагивать тему, явно тяжёлую для Кьяры. – когда хочется сделать что-то, добиться того, что кажется справедливым… не стоит сразу придаваться ярости, она не слишком-то надёжный союзник и ни к чему хорошему не приведёт. Руна замолчала, так же, как молчала пока и Кьяра. Кто знает, возможно ей вообще не стоило вдаваться в разговор о правильности решения гречанки? Хотя бы потому, что теперь шаманка ощущала свои размышления какими-то незаконченными, но, между тем, не находила слов, которые ещё можно было бы сказать. Сцепив пальцы, она посмотрела на них и вновь расцепила, медленно опустив руки на колени. Зачем этой Каллисто вообще было появляться здесь? Без неё всё бы было куда проще. Руна вздохнула, опуская плечи и проводя пальцами по жёсткой ткани, расстеленной на земле. - Расскажи мне об амазонках. Почему ты думаешь, что я могу стать амазонкой? Рассказать об амазонках? Не сразу поняв, с чего возник такой вопрос, девушка потом чуть кивнула головой, когда причины стали понятны. Руна немного замялась, осознав, что они (причём с её собственной подачи) перешли на тему, теперь достаточно сложную для северянки и такую же тяжелую для открытия, как старая дверь на железных, давно проржавевших петлях. Память о родном племени открывалась столь же медленно и с таким же скрипом где-то внутри её головы. Она не разговаривала с кем-либо об амазонках уже больше двух лет. Так же, как больше двух лет она не называла амазонкой себя. Поняв, что на её лице могла отразиться задумчивая тоскливость мыслей, девушка, поджала губы и наконец заговорила: - Потому что ты не похожа на ту, кто предпочитает жизнь в деревне. Ты – воительница и у тебя живой сильный дух, вряд ли способный ужиться в пределах домашнего хозяйства. А амазонки… Это гордое племя со своими устоями и традициями, с прочными сестринскими связями. Многие люди говорят не лучшие вещи о них, но это больше связано с незнанием о внутреннем устройстве племени, - Руна чуть улыбнулась; воспоминания, всплывающие в сознании по ходу её рассказа, немного подбадривали и девушка теперь рассказывала более живо, явно немного увлёкшись, - конечно, и там случаются конфликты, разногласия по каким-то поводам, но в самое тяжёлое время они всегда держатся друг за друга и оказывают поддержку. Это, ну, знаешь, как старое сравнение с прутом: что, когда он один – его легко сломать, но когда он оказывается в связке прутьев, вместе сломать их нельзя. Так вот племя амазонок является этой самой связкой. И так не только среди старших в племени, они стараются и более младшее поколение не держать в стороне. Помню, когда мы сестрой были младше, нас… - Руна осеклась на полуслове, запоздало поняв, что она начинает переходить на личности – то, чего она совсем не хотела. Ой. Моментально перестав улыбаться, она опустила взгляд на тряпицу, - в общем, - спустя несколько секунд продолжила шаманка, приподнимая голову и вновь улыбаясь, явно делая вид, что ничего и не случилась, - думаю, что из тебя получится отличная амазонка. И, наверняка, там ты сможешь получить необходимую поддержку… Под последним, не озвучивая что-либо конкретно, северянка имела ввиду ту месть, которую Кьяра так хотела свершить. В конце концов, если девушку не могла оставить эта мысль, то, наверняка, рано или поздно задуманное ей должно было свершиться. И, если так, то ей явно было нужно нечто большее, чем одно горячее на то желание. Амазонки же вполне были способны оказать подобную помощь. И, даже если Руна сама никогда в подобном не участвовала, ей были известны такие случаи. Кто знает, может это будет лучшим вариантом.

Kyara: Сейчас Кьяра была спокойной, как ни странно, но да, вроде как той ярости, и ненависти, что совершенно недавно бушевала в её душе, всё ушло. Кьяра успокоилась, и чувствовала себя несколько свободнее. Да, это чувство несомненно лучше, чем ярость, гнев, ненависть, она, словно сжимает за горло и держит до тех пор, пока ты не свершишь это. Сейчас же Кьяра с удивительным спокойствием ждала заката, что бы напасть на отряд разбойников в ночи, застать их врасплох. Конечно, для этого нужно было лучше знать местность, что бы продумать всё, что бы их не заметил караул и всё было в порядке, и прошло без проблем. Но Кьяра не собиралась этого делать, она спокойно сейчас сидела на земле, слушая Руну, а мысли были так далеки от этого всего, от предстоящей битвы и смерти. Все же она женщина, а они все мужчины, наверняка сильные и руки у них растут из правильного места. Кьяра мимолетном глянула на Руну, которая говорила с ней, и не просто говорила, а пыталась донести до Кьяры, что все же этого не стоит делать. Воительница и сама это понимала, но тем ни менее она опустила глаза к земле, и продолжала что-то нервно перебирать пальцами, лишь сердце больно кольнуло, когда Руна упомянула про Дерека. Боги, как Кьяра любила этого мужчину, еще когда была глупой девчонкой, не беда, что перевстречалась со многими парнями деревни, но всегда любила только одно, и всегда воодушевленно и по-настоящему влюблено смотрела только на него, на Дерека, брата лучшей подруги. Он был красив, силён, умён и добр, но видимо не достаточно, раз эту доброту так легко сломили. Кьяра приоткрыла рот вздохнула и отвела голову в противоположную сторону от Руны, на встречу ветру, вдыхая вечерний запах природы. - Ярость, да, ты права. Кьяра сделала паузу, поджала губы и посмотрела на Руну, прямо в глаза девушки, а затем твердый взгляд воительницы сменился неким мягким и даже плачевным, было видно, что она сожалеет, но у неё нет выхода. – Ярость, она сама берется откуда-то, и я ничего с этим не могу поделать, я не могу ею управлять, к сожалению. Кьяра поспешила перевести разговор про амазонок. Она заметила, как Руна немного напряглась, видимо это также задевало её прошлое, её чувства, как для Кьяры вспоминание о Дереке, но Руна все равно рассказала, за что бывшая рабыня была безумно благодарна, она улыбнулась мягкой улыбкой. «Амазонки… Тара всегда восхищалась ими. А я? Я теперь другая, кто знает, может, и мне стоит попробовать. Да, но только после того, как выполню уговор» - неясно мыслила Кьяра, но одно она уже для себя решила, она отправиться к амазонкам, кто знает, вдруг ей поведёт и именно там она найдёт свою подругу. Кьяра положила руку на плечо Руны и благодарно улыбнулась. - Спасибо. Тихо проговорила будущая амазонка, и посмотрела на горизонт, то открывался перед ними. Красивый небосвод, поле, одинокие деревья, зеленая трава, что едва заметно, но слышно колыхалась под силой ветра. Такая длинная и красивая, где-то вдали небольшие горы. Да, край здесь был действительно прекрасным, и когда-то здесь жили люди, теперь деревня уничтожена, и людей больше здесь не будет. Не будет счастливых улыбок, детского смеха, первого поцелуя влюбленных пар, свадеб, пиршеств, танцев и праздников в честь богов, а все из-за жадных головорезов. Кьяра, вдохновленная разноцветным, с бардовым отливом закатом, прилегла на спину и заложила руки за голову. Некоторое время Кьяра молчала, и спустя немного времени, не поворачивая головы, Кьяра заговорила. - На самом деле, не месть моя основная цель. Я ищу свою подругу, давно утраченную, в тех страшных событиях. Кьяра повернулась на бок и облокотила голову об руку. - А Дерека я любила, всегда любила, но так получилось, что его душа была открыта для зла. Кьяра опустила глаза к земле, и снова подняла их на Руну.

Руна: Руна молча глядела на сидящую возле неё Кьяру. Теперь, с приближением вечера, вместе с границей горизонта размывались и рамки сегодняшних принятых решений. И сейчас мысли о справедливости мести гречанки, казалось, всё больше сходились к согласию с девушкой. Нет, так нельзя. Она отрицательно качнула головой, вновь фокусируя взгляд на Кьяре и встречаясь с парой темных глаз, поначалу серьёзных, но быстро смягчающихся: - Ярость, да, ты права. Ярость, она сама берется откуда-то, и я ничего с этим не могу поделать, я не могу ею управлять, к сожалению. Поджав нижнюю губу лекарка печально взглянула на девушку. Ей было достаточно трудно представить, каково это, когда одна такая сильная эмоция берёт над тобой контроль. Но, ей было достаточно взгляда Кьяры, чтобы понять, что это действительно тяжело. Подумав, что её молчание стало затягиваться, она наконец негромко произнесла: - Всем можно управлять. Тебе просто нужно больше практики. Она ободряюще улыбнулась, взглянув на гречанку. На благодарность же Кьяры она ответила лишь улыбкой и лёгким кивком. Если Кьяре как-то да помогли её слова, она была этому очень рада. Ведь, собственно, этого ей больше всего сейчас и хотелось – помочь девушке. А потом они вновь погрузились в молчание. Кьяра теперь смотрела в противоположную сторону, задумчиво любуясь вечерним пейзажем, а Руна, немного устало, неспешно проводила одной ладонью по другой – словно стирая что-то, но на самом деле пытаясь избавиться от сковавшего её напряжения. Северянка отвлеклась от этого только тогда, когда заметила, как её спутница медленно сменила положение, теперь ложась на землю, закладывая руки за голову. Интересно, о чём она сейчас думает? Девушка поджала под себя ноги и теперь молча, не двигаясь, сверху вниз глядела на лежащую рядом с ней Кьяру. Сейчас, весь её внешний вид, невидимо для глаза, но ощутимо как-то иначе (и северянки хотелось думать, что благодаря её особым личным навыкам) пропитывало чувство тоски. По чему-то прошлому, что разрушилось и разочаровало, по чему-то будущему, что пока не случилось; всё это было видно по взгляду, голосу жестам. Чуть хмурясь, Руна бесшумно выдохнула, отвергая внезапное желание прилечь рядом и начать говорить какие-то, может бессмысленные, но успокаивающие слова. Нет, это, в любом случае, было бы перебором. Да и одна мысль о подобном заставляла северянку ощущать себя немного неловко. Поэтому, вместо того, чтобы говорить что-либо, она некоторое время молчала, глядя туда, куда недавно смотрела Кьяра и невольно сравнивая красивый вид вечерней греческой природы, с вечерами, которые она встречала в своих родных землях. Вернуться бы туда… Однако она не могла. И это было очень глупое ощущение, потому как она не понимала, что именно удерживает её от возвращения. - Знаешь, - наконец негромко произнесла лекарка, - считается, что когда рассказываешь кому-то о своих проблемах, на душе становится легче. Она слегка пожала плечами, опуская взгляд вниз и проводя ладонью по жестковатой ткани хитона, стараясь не прикасаться к тем местам, где остались светло-коричневые пятна высохшей крови. Они казались старыми, хотя – сейчас осознав это с легким удивлением – появились сегодняшним днём. Так мало времени, так много событий. - Расскажи мне о тех… событиях и о свое подруге. Быть может и о Дереке… Пожалуйста? – лекарка придвинулась чуточку ближе. Она просила это не только потому, что ей было интересно, но и потому, что это действительно могло помочь Кьяре. Помочь отвлечься. Может девушка и сказала, что не отпустит гречанку одну, однако она бы всё же предпочла именно тот исход, при котором им обеим не пришлось бы отправляться на это самоубийственное дело. Северянка выжидающе взглянула на девушку, опираясь одной рукой о землю и чуть склоняя голову на правый бок. Вдохнув через нос воздух, она невольно отметила, что этот запах пожухших трав (идущий с востока и не смешивающийся с запахами из разграбленной деревни), нравится ей несколько больше, чем тот, что она ощущала на Севере.

Kyara: Вечер был прекрасным, красивые отблески заката, но одновременно с этим, приближалось то чувство, тот час, когда нужно было выполнить то, зачем она ехала сюда, к чему стремилась, а именно месть. Может, не своя личная, но месть за жителей той несчастной деревни. С её деревней произошло практически тоже, даже несколько хуже, но все равно они будут отомщены. Кьяра постепенно находясь рядом с Руной, понимала, что не хочет этого делать. Она знала, что возможно, даже не возможно, а вероятней всего этот поход закончится для неё плачевно. Она была уверенна, что погибнет, но не хотелось ей уже туда идти совершенно по другой причине. Ярость ушла, сердце переболело, немного, просто рядом с Руной было как-то спокойней. Девушка действовала на воительницу, как бальзам на душу, она успокаивала не только словами, но главное своим присутствием, и с легким биением сердца Кьяра понимала это, и не отрицала. Она посмотрела на лекарку, Кьяре показалось, что Руне несколько неловко, но подобное наблюдение дикарка решила оставить при себе. Но все же мысли сами собой вернулись к тому, что она должна будет сделать под покровом ночи. Кьяра отпустила руку, и присела, глядя в ту сторону дороги, куда нужно будет ей отправится, и будет она не одна, а с Руной. В некоторое мгновение Кьяре показалось, что ей стоит найти обратно свою ярость, что ярость и гнев делают её сильнее, а сейчас этого нет, практически нет. Осадок остался, но в данный момент дикарка была более чем спокойна. Она слегка усмехнулась в ответ на слова Руны. - Знаешь, считается, что когда рассказываешь кому-то о своих проблемах, на душе становится легче, - сказала Руна, а Кьяра посмотрела на неё с той же легкой улыбкой, спокойной и достаточно милой. Воительница кивнула головой. - Да знаю. Кьяра снова прилегла, заложив руки за голову, но повернулась к Руне. - Я всегда говорила так своей подруге. Загадочная улыбка проскользнула на лице воительницы. А ведь правда, иногда бывали моменты, когда Кьяра видела, что подругу что-то мучает, в особенности это было перед её свадьбой с тем молодым человеком, имени которого Кьяра уже и не припомнит. Тара не хотела выходить за него замуж, потому что не любила его, она не любила того человека, но с другой стороны понимала, что должна была этого сделать, что бы не огорчать и не подвести мать. Конечно, в это время тебя будут волновать различные мысли. И тогда Кьяра просила, что бы Тара поделилась с ней, рассказала подруге, что её тревожит. - Знаешь, моя подруга, она была замечательна. Её звали Тара. Вот было в ней что-то такое интересное и манящее. Я общалась со многими девчонками из деревни, но только Тара была моей лучшей подругой. У неё были нестандартные взгляды на жизнь, и человек она хороший. Не знаю, сложно найти себе такого друга, как она. Поэтому я хочу найти её. Кьяра опустила глаза и вздохнула, на некоторое время она ушла в воспоминания, в далекое прошлое, детство, юность, время перед свадьбой Тары. Как тот жених сватался забавно. Кьяра думала, что будет свидетельницей, и той, у кого жениху придется выкупать невесту. Впрочем, это одно и тоже. Но ничего не состоялось. Нападение, разбойники, грабители, убийцы. Они разрушили всё, и теперь, где Тара – неизвестно. - А Дерек, брат моей лучшей подруги, любила его тайно и давно, и очень сильно, практически всю свою жизнь я таяла по человеку, гнильё которого даже лучше. Но, не думаю, что сейчас остались какие-либо чувства. Из любящего брата, заботливого парня, он превратился, в убийцу, уничтожил всю нашу деревню, погубил мою жизнь. Из-за него я потеряла не только всё это, но еще и подругу. Она отправилась его искать, и больше я её не видела. Кьяра закончила своё повествование, поджав губы. И глянула на небо, уже стемнело, осталось подождать еще несколько часов, и можно выдвигаться в путь. Девушка посмотрела на Руну. - Я сейчас вернусь. Сказала Кьяра, поднялась со своего места, захватила кинжал и кнут. Кьяра отправилась в сторону дороги, что бы пройтись немного вперёд, зачем неясно было наверно Руне. А вот Кьяра хотела помолиться богам, помолиться за эту ночь. Не Каллисто, Кьяра не знала её, и что это за богиня, да и доверия та блондинка не вызывала, а вот Гере. Гере поклонялась деревня Кьяры и Тары, и дикарка постоянно задавала своей богине вопрос, за что она оставила их без покровительства и не помогла в трудный час. Кьяра утратила веру в Геру, но молиться этой богине была её привычка. Кьяра встала посреди дороги на колени, лицом к исчезавшему закату. «Гера, ты оставила нас тогда, дважды, но прошу не отрекайся от меня и сейчас. Всю жизнь моя семья служила тебе верой и правдой, также и я. Хоть моя вера и пошатнулась, но я прошу помоги мне, сохрани жизнь Руне, моя судьба меня не волнует. И…» - Кьяра не успела закончить мысль, как сзади, послышался топот копыт, пока девушка встала с колен, всадники уже были здесь. - Пошла прочь, - грубо сказал мужчина, и ударил ногой Кьяру в живот, от неожиданности, девушка отлетела на край дороги. Девушка слегка кашлянула от боли, и когда в глазах прозрело, она поднялась на ноги, тут же схватилась за хлыст, взмахнула им, ощущая старую ярость, что просыпалась в ней. Воительница взмахнула хлыстом, и кончик оружия хлестнул последнего всадника по спине, тот больно зашипев, упал. Другие всадники остановились, и обернулись глядя на девушку. А Кьяра блеснула глазами, и бросилась прочь в глубину леса. Путники лишь плюнули и поскакали дальше. Нет сомнения, что это и есть те самые разбойники, на которых охотилась дикарка. Она вернулась с другой стороны к Руне, и присела возле неё. - Ты видела всадников? Поинтересовалась Кьяра, сворачивая хлыст.

Руна: Странно, но Руне показалось, что Кьяра не отреагирует на её слова о помощи откровенности. Наверное потому что сама северянка ушла бы от подобных разговоров. Впрочем, вопреки ей ожиданиям, спустя не так много времени, раздался спокойный голос гречанки, в котором слышалась та же лёгкая улыбка, что сейчас была на её губах: - Да знаю. И затем Кьяра рассказала ей, не так много но всё же, о своей подруге Таре и Дереке, молодом человеке – брате Тары – которого она любила и который потом оказался предателем, стал совсем другим человеком. А Руна только и могла что молча слушать и чуть кивать головой, словно в такт голосу гречанки. Она не была уверена в том, что нужно что-то говорить или как-то комментировать слова девушки; всё же, когда человек выговаривается – он именно выговаривается, это должен быть его, так называемый «монолог» (признаться честно, северянке до сих пор не до конца было понятно это слово, однако его частое использование в театральной труппе ввело его и в её словарный запас). Затем была небольшая пауза, в которую Руна внимательно наблюдала за Кьярой, думая уловить какие-нибудь изменения в её лице, быть может теня эмоций, оставляемых от её рассказа. Вот только трудно было уловить что-то определённое – выцветающий вечер делал всё более расплывчатым, трудным для распознавания. - Я сейчас вернусь. Лекарка немного вздрогнула, словно пойманная на месте преступления, когда гречанка на ней взглянула. На несколько мгновений отведя взгляд в сторону, затем она вновь посмотрела на свою спутницу, чуть кивнув головой: - Хорошо. Она, не смотря на всё желание, не стала спрашивать Кьяру, куда та направляется. Всё же, как показалось девушке, это было не совсем её дело так что она, лишь ещё несколько секунд глядя в сторону плавно двигающейся фигуры, постепенно теряющейся во тьме, затем прижала согнутые ноги к груди и, обхватив их руками, опустила подбородок на колени. Наверное хорошо иметь такую подругу. Такую, ради которой готов отправиться в путь, не зная где её искать. Шаманка вздохнула, чуть сдвигая брови. Признаться честно, в этом плане она даже немного завидовала Кьяре. Она бы и сама хотела иметь нечто более стоящее для поисков, чем женщина из её снов. Но, видимо, для неё это было не судьбой, даже не смотря на то, что она этого желала. Обидно. Руна волей не волей вернулась к воспоминаниям о родном племени, с досадой понимая, что у неё действительно не было близких друзей. Единственный такой человек – излишне пекущаяся о ней мама, большую часть времени очень строгая и редко уделяющая большое внимание переживанием растущей дочери. Ещё Соль, старшая сестра, отношения с которой всегда балансировали где-то на грани и в конце всё же сорвались в эту, уж действительно, бездну непонимания. А остальные… это было так, общение между прочим и, как выяснилось позже и не только с любезной подачи сестры, но и посредствам личных наблюдений брюнетки, больше было снисходительным жестом, чем действительным стремлением к общению с ней. Собственно, именно поэтому её теперь так, практически слепо, тянуло к людям. Руна аккуратно коснулась пальцами щеки, на которой была ещё пока не зажившая ссадина от удара. Нужно быть хоть немного осмотрительной. Не хотелось бы закончить где-нибудь на краю дороги, с переломанными руками и ногами. Ей захотелось усмехнуться, но звук оказался больше похож на всхлип и девушка, поджав губы, подняла голову кверху, отвлекаясь от своих мыслей, и останавливая влагу, размывшую зрение, от того, чтобы она потекла из глаз. Несколько раз моргнув и шумно выдохнув, Руна вновь опустила голову. Интересно, куда всё же направилась Кьяра? Северянка всё же решила выяснить это. Впрочем, прежде, чем она поднялась на ноги, до её слуха донёсся топот копыт. Вздрогнув, она напряглась и отодвинулась чуть назад, словно бы это незначительное расстояние могло сделать её невидимой для всадников. Впрочем, стоило отдать должное Кьяре в выборе места их «привала»; оно было отделено от дороге не очень частой, но всё же растительностью, которой теперь, в сумерках, было более чем достаточно, чтобы скрыть её от тех, кто не специально выискивает путников в кустах, а просто проезжает мимо. Трое всадников проехали мимо и Руна было облегчённо выдохнула, однако внезапная мысль оборвала выдох на середине. Боги, Кьяра. Надеюсь, она не на дороге. Лекарка поднялась на ноги, но между тем не стала отходить в сторону, лишь молча и очень внимательно вглядываясь в темнеющую впереди дорогу. Там, словно вдалеке, послышалась какая-то возня, но слишком неразборчивая для человеческого слуха. Хмурясь, она вновь опустилась на землю, сцепив пальцы вместе и даже боясь думать, осознавая, что все её мысли сейчас обратятся лишь к худшему исходу. Сзади захрустели ломающиеся ветки, и, вздрагивая всем телом, шаманка резко обернулась, только для того, чтобы увидеть выходящую из леса Кьяру, уже через секунды садящуюся рядом с ней. Она облегчённо выдохнула, внимательно глядя на девушку. - Ты видела всадников? В ответ она лишь согласно кивнула, опуская ладонь на загорелое плечо: - С тобой всё в порядке? Я слышала какую-то возню на дороге, но отсюда было трудно разобрать что происходит…

Kyara: Кьяра несколькими нервными движениями, наконец, свернула хлыст и повесила его себе на пояс. Конечно, она вдруг подумала, что ей не помешало бы носить и меч за спиной, как практически многие воины делали, но тот красивый кинжал, что покоиться в её сапоге, подарок от еще одного человека, которого Кьяра успела полюбить и потеряла, и кинжал на поясе. Он тогда и протянул ей в руки этот красивый форменный и расписной кинжал, подаренный его другом из Персии. Кьяра еще тогда увидела этот необычный кинжал, и ей стало интересно, ведь в Греции она таких не встречала. Тогда он, мягко улыбнувшись, держа в руках это оружие, сказал, что это персидский кинжал, его подарил ему перс, человек, что бы ему хорошим другом, его убили здесь на боях, беспощадно растерзал лев, и перед тем, как отправится на этот бой, то вручил Тэрону этот кинжал. У персов есть поверье, якобы этот кинжал впитывает в себя всю энергетику убийства, и чем больше убийств, тем меньше шансов обладателю этого кинжала проиграть какую-либо битву. И вот теперь эта вещь у Кьяры, которую Тэрон отдал ей в самые последние минуты, перед тем, как его схватили. А Кьяра бежала, даже за это она себя корила. Она должна была умереть вместе с ним, принять наказание, а не убежать, оставив того, кого смогла полюбить после стольких истязаний на верную и одинокую смерть. Кьяра повесила кнут на пояс, достала кинжал, из сапога. Именно этот кинжал хранился у неё, прикреплённый к голенищу сапога с внутренней части, а главное он даже не мешал и Кьяра его не чувствовала. Беглая рабыня посмотрела на кинжал странным взглядом, и повертев его в руках, вновь отправила в его привычное место в сапог. «Надеюсь, правда, что о тебе говорил Тэрон, персидский кинжал. Тогда ты мне должен принести победу» - подумала Кьяра. На самом деле не так давно она уже отказалась от мысли идти мстить, и хотела предложить Руне дальнейшее совместное путешествие. Просто, вместе, как подруги, бродить по Греции, помогая кому-то, либо еще что-то. Ведь не просто так Кьяру тянуло к Руне, и расставаться она с ней не хотела. Но вопреки всем этим мыслям пришла вновь черная ненависть, как уголёк, что догорал, его потревожили, и он загорелся вновь, еще сильнее, и охватил огнём остальные дрова. Если бы не те мужчины, что посмели таким образом обращаться с Кьярой на дороге, возможно, было бы всё в порядке, и девушки отправились другой дорогой, но теперь страшное желание мести возродилось, тем более это были люди из стаи тех разбойников, что убивают, грабят и сжигают деревни. Когда Руна спросила Кьяру о том, ничего ли не произошло с ней на дороге, амазонка посмотрела горящими глазами на лекарку, в которых отчетно читались её теперешние намерения, и может легкое безумие, что Каллисто ей предала, когда находилась рядом и подлила масла в огонь. - Со мной всё в порядке, а вот, что с ними станет, не знаю. Твари. Кьяра задрала голову к небу, и вдохнула больше воздуха, скривившись от злости и ненависти, что сейчас раздирает её душу, тогда посмотрела на Руну. - Уже скоро. Нужно собираться. Сказала Кьяра, и подошла к своему коню. Она поправила седло Бурану, крепче закрепила его, тогда стала складывать еду и остальное в сумку, которую тоже привязала к коню, и посмотрела на Руну. - Пора в путь, мы незаметно подкрадемся с западной стороны, и когда они лягут спать, я нападу. Не важно, погибну я или нет, но я слишком много натерпелась, что бы оставить всё не отомщенным и так, как оно есть, я больше не могу жить с этим. Если боги не посылают им кары, если Немезида не видит их злодеяний, я сама исполню акт справедливости. Боги бездействуют, значит, нужно положиться только на себя. Кьяра с размаху запрыгнула на лошадь, и уже сидя на ней, слегка склонилась к земле, и протянула руку, стоящей неподалеку Руне, взглядом зазывая, что бы та запрыгивала.

Руна: Руна поджала губы, глядя на Кьяру, сейчас сворачивающую свой кнут. Видимо, все попытки девушки оттянуть их отправление в путь, оказались абсолютно тщетными. Словно бы она наивно отсрочивала неизбежное… Но ведь стремление гречанки не было этим неизбежным, её желание отомстить можно было охладить, удержать, поразить здравым смыслом. Но я уже столько раз пыталась, она непреклонна в своём решении… Руна негромко вздохнула опуская взгляд к диковинного вида кинжалу, что взяла в руки Кьяра. Северянке было интересно, о чём же сейчас думала девушка: размышляла ли о плане мести, представляя, как этот короткий расписной кинжал пронзает тела противников; вспоминала ли, как это оружие попало к ней; или, быть может, сейчас её мысли были рассеяны и девушка лишь прислушивалась к стуку сердца, отбивающему свой ритм, подобно военным барабанам. Но это было не её место спрашивать и отвлекать, она лишь молча стояла в стороне, ожидая и думая, как же ей поступить. Она не воин и не лучший союзник в бою, единственное, что она может делать – залечивать раны. Но, почему-то лекарке казалось, что после встречи с этими головорезами и не останется того, что можно будет залечить. Они – как дикие собаки, хищны и беспощадны, способны разорвать на куски в доли секунды. И Руне даже не нужно было встречать этих разбойников лично, чтобы понимать, что они именно таковы по своей натуре… Достаточно было лишь вспомнить ту деревню, что девушки оставили позади. Впрочем, не это было важным. Куда больше молодую шаманку волновало то, что происходило сейчас с Кьярой и что, подобно пламени, разъедало её изнутри. Немногим менее получаса назад они вдвоём лежали на земле, просто разговаривая. Гречанка поделилась с ней воспоминаниями о прошлой горечи и в тот момент Руне показалось, что это действительно помогло, что чувство гнева отступило и вот-вот темноглазая девушка наконец скажет, что она отказывается от желания направиться за теми разбойниками. Но что-то случилось там, на дороге. Что-то вновь пробудило пламя ненависти у неё внутри. Добрые духи, даруйте хоть немного покоя её душе. - Пора в путь, мы незаметно подкрадемся с западной стороны, и когда они лягут спать, я нападу. Не важно, погибну я или нет, но я слишком много натерпелась, что бы оставить всё не отомщенным и так, как оно есть, я больше не могу жить с этим. Руна осталась стоять на прежнем месте, со своей сумкой у ног, молча, чуть хмурясь глядя на собирающуюся Кьяру. - Всё это – большая ошибка, - Руна лишь прошептала слова, они сорвались с её губ, почти неслышными даже для неё самой. Но она и в правду считала это ошибкой. Бросать вот так, безрассудно, свою жизнь в хищную пасть смерти. В то время, как у неё было столько поводов жить и всё ещё теплящееся желание отыскать свою прежнюю подругу. Но нет, вместо того, чтобы сосредотачиваться на этом, Кьяра стремилась отомстить людям, которых она и не встречала вовсе. Да, конечно её желание было обусловлено праведным гневом за прерванные жизни невинных людей, но кем была эта девушка, чтобы совершить такое. Не посланница богов и не героиня, способная сворачивать горы. Она не была той косой, что смогла бы очистить поле от чертополоха; сколь бы сильной ни была Кьяра, Руна сомневалась в том, что девушка действительно сможет побороть их всех. Уж точно не в одиночку. Руна медленно наклонилась, поднимая с земли свою сумку и пальцами теребя её кожаную лямку. - Но, что если… тебе не удастся и ты и в правду погибнешь? Разе это изменит что-то, кроме того, что тебя больше не будет? Эти люди продолжат грабить, убивать и насиловать. Даже если ты заберёшь нескольких из них в ваш подземный мир, они всё равно не свернут со своего пути. А ты… ты так и не отыщешь свою подругу, не… не станешь амазонкой! Ведь ты могла бы заручиться их поддержкой, набраться сил для настоящей борьбы, а не самоубийственного броска. Ведь это, словно идти на борьбу с медведем, не взяв с собой оружия. Прошу тебя, Кьяра, подумай как следует. Или, по крайней мере… - Руна вздохнула, проводя свободной ладонью по руке и хмурясь посмотрела не гречанку, - если не отступишься, то хоть обдумай свой план лучше. Скольких из них ты сумеешь убить прежде, чем погибнешь сама? Тебе нужно лучше всё обдумать, если ты желаешь добиться успеха. Она на минуту замолчала, а когда заговорила вновь, в её голосе была слышна мольба: -Прошу. Я не враг тебе и я не хочу, чтобы ты погибла, поддавшись порыву эмоций. Любое решение – и в особенности такое – требует серьёзного обдумывания. Она взглянула на протянутую руку, но своей пока не подала. Северянка надеялась, что её слова хоть как-то повлияли на её спутницу. Но даже если нет, она всё равно ожидала окончательного решения Кьяры.

Kyara: Месть… Она не знамо мощно может наполнить даже самую светлую душу, стоит хоть малой капле позволить проникнуть внутрь, тогда подобно болезненному вирусу и черни она расползется, закрывая собою все то светлое, что есть в человеке. Разум выключается и есть желание только действовать. Какое имело значение, что эти разбойники и головорезы, по сути, не причиняли Кьяре ничего плохого. Это не они испортили ее жизнь и заставили пройти чередой испытаний, навсегда искоренив в ней спокойную и веселую девушку, разбудив дикую и неконтролируемую натуру. Нет, но их смерти желала Кьяра. Только эту цель она видела перед собой. Руна права, безрассудно сейчас идти на них в одиночку, не имея никакого плана – это сродни самоубийству. Но воительнице было плевать. На все. И на свою жизнь в первую очередь. Её не волновало, умрет она, или будет жить дальше, ведь жизнь была тяжела. Намного проще с ней расстаться. Кьяра получила желаемую свободу, но какой ценой? Её возлюбленный остался там дальше в рабстве и неизвестно, что с ним сделали из-за попытки бегства. Что стало с Миреной и Амфиссом, которые помогали им? Эти все вопросы – они не давали покоя и без того тревожному сердцу. Кьяра пала в отчаяние. Нужно было все продумать и вообще отказаться от этой затеи. В этом дикарку Тэрон убедил бы. Он всегда говорил, что не стоит действовать опрометчиво, не стоит делать глупостей. Глупости? Ох, да, но месть перекрыла собой разум и на этом все. Ничего более перед собой дикарка не видела, ни целей, ни задач, только желание кровавого месива, что успокоит желание мести и заодно принесет дань той самой Каллисто, что усилила чувство отплаты в душе некогда обыкновенной деревенской девушки. - Всё это – большая ошибка, - говорила северянка. И она была несомненно права. Стоило ее послушать и Кьяра понимала это где-то там, глубоко внутри, но ее огненная и дикая натура, подогретая еще и чарами Каллисто отрицала в себе даже то малое желание прислушаться к Руне и сохранить себе жизнь, также, как и не подвергать ее судьбу опасности. Как же так? Кьяра в данный момент шла насмерть, готова отдать свою жизнь и тянула за собой в этой же кровавое болото северную шаманку. Стоило бы об этом подумать, но месть все перекрывала, подобно красной тряпке, которую показывают быку. - Конечно, я не смогу их всех увести за собой в подземное царство. Ответила Кьяра, глядя куда-то в сторону, словно прощупывала путь, по которому далее пойдет, будто могла разглядеть, что там ожидает на неё: победа, или поражение? Тем ни менее Руна не сдавалась, она взывала к рассудку, который блистал у девушки тогда, когда она спасла северянку от рабства, потом же все сошло на «нет», когда богиня мести заколдовала дикарку. Но не все чары способны были атрофировать в бывшей рабыне. Как только северянка заговорила о подруге, Кьяра на мгновение замерла на месте и повернула голову к своей спутнице. Черные глаза, горевшие огнем мести, смягчились и наполнились сожалением и страданием. Не выдержав цепкого взгляда Руны, Кьяра опустила глаза к земле и вздохнула. - Её больше нет. Сказала дикарка, хотя сама не верила в собственные слова. - Как и всех, кого я любила. Она сама не верила собственным словам, где-то там глубоко внутри Кьяра верила в обратное, в то, что все еще живы. Но почему-то подобными словами пыталась подавить эти чувства, чувства надежды в светлое будущее. Проще было пойти на смерть и покончить с собой. Руна всегда говорила мудрые вещи и сейчас она взывала к разуму дикарки. Просила остаться и все обдумать, но нет. Разум вновь затуманился, а сердце рвалось навстречу кровавой бойне, в которой Кьяра собиралась утопить себя. - Скольких из них ты сумеешь убить прежде, чем погибнешь сама? Тебе нужно лучше всё обдумать, если ты желаешь добиться успеха, - говорила северянка. Но бывшая амазонка совершенно не хотела ее слушать и отрицательно качнула головой. - Не важно сколько, не важен успех. Ни в чем больше нет смысла, Руна. Если не мы их, то они нас. Я должна уничтожить, как можно больше душ! Сегодня они хотели поймать тебя, а завтра это будет кто-то другой. Поэтому они заслуживают только смерти, жестокой и холодной! Каждое слово Кьяра говорила со страшным блеском в глазах, хотя при этом она и сама себя не слышала, боль ее сердца отражалась в желании мстить и чем сильнее болело, тем больше хотелось убивать. Дикарка стояла с протянутой рукой, созывая за собой Руну. - Прошу. Я не враг тебе и я не хочу, чтобы ты погибла, поддавшись порыву эмоций. Любое решение – и в особенности такое – требует серьёзного обдумывания. Некоторое время Кьяра смотрела на Руну просто безмолвно, не опуская руки. И что было в этом взгляде - сложно сказать. Сейчас Кьяра действительно все взвешивала. - Ты можешь уйти, Руна. В следствии спокойно сказала беглая рабыня. - Это у меня уже нет другого пути. Я заключила сделку с богиней, я проклята. Иного пути у меня нет. Я должна сделать то, на что иду. Этого требует моё сердце, я желаю этого и этого хочет Каллисто. Такой удел проклятых. Тебе действительно не нужно идти со мной. Кьяра опустила руку и повесила на пояс кнут. Оружие, которое до дрожи пугало ее в те времена, когда она была рабыней. Вещь, которая снилась ей в кошмарных снах, та, что оставила незабываемые следы на ее теле. А теперь стала главным оружием дикарки, которая орудовала им лучше любого другого, а он, в свою очередь всегда служил верно своей хозяйке.

Руна: Северянка подняла глаза к небу, взгляд застыл на медленно уплывающих в сторону горизонта облаках, и она мысленно обратилась к греческим богам, не называя имён, обращаясь к тем, кто согласится послушать чужеземку, молящей о помощи греческой девушке, что собиралась отправиться на верную гибель. Вряд ли бы кто-то её услышал, но она должна была попробовать, ведь, похоже, её собственные слова не имели сейчас веса, Кьяре нужно было наставление высших сил. Но, конечно, небо осталось беспристрастным, на землю не пал луч солнца, из него не вышел кто-то из богов. Руна тихо вздохнула и вновь посмотрела на Кьяру. Взгляд её светлых глаз сейчас был сосредоточенным и неотрывным, она изучала черты лица своей спутницы, пыталась отыскать тень сомнения, что-то, за что она сможет уцепиться, чем сможет удержать девушку ещё ненадолго. Но ничего. Кажется, любая неуверенность, которая ещё могла клокотать в груди гречанки маленькой пташкой, теперь полностью затихла, раздавленная весом её желания крови. Оно не искажало красивого загорелого лица девушки, но между тем рождало на нём новую черту, столь же отталкивающую, сколь и завораживающую. Руне даже пришлось чуть качнуть головой, чтобы вернуть себя к прежним мыслям. - Если нет их – появятся другие. Как бы горько не было прощаться с людьми из нашего прошлого, с теми, кто создал нас, сделал такими, какие мы сейчас, нам так или иначе приходится оставить их позади. Наша жизнь, это череда встреч, Кьяра, иногда незначительных, иногда полностью меняющих линию нашего жизненного пути. И, то что тебе пришлось попрощаться с дорогими тебе людьми, потерять их в прошлом, не значит, что ты не обретёшь новых, столь же дорогих и значимых. А может, кто знает, и встретишь тех, с которыми разлучилась тогда. Судьбы – те ещё шутницы, они любят преподносить нам неожиданные сюрпризы. – Руна вздохнула, - но ты никогда не узнаешь об этом, если погибнешь сегодня. Вот только все её уговоры не меняли решимости гречанки, она не хотела думать ни о чём, кроме своего желания отомстить. Те люди действительно заслуживали смерти, заслуживали расплаты за уже свершённое ими. Но Руна не была уверена в том, что человеком, восстановившим кровавую справедливость, должна стать эта девушка с горящим взглядом и кипящей кровью, в которой горе мешалось с гневом, затуманивая её сознание этими опасными и необдуманными решениями. И, не смотря на то, что Кьяра предложила ей это, Руна не могла уйти, не могла оставить девушку одну, ведь за это достаточно короткое время, она словно обрела чувство ответственности за гречанку. Да и кололо её сознание ещё одна вещь: если она сейчас уйдёт, оставляя Кьяру саму по себе, повторится то, что уже произошло пару лет назад – она бросит тех, кто мог нуждаться в её помощи. Душевные терзания, появившиеся тем ранним утром, когда мать провожала её к кромке леса, передавая в руки поводья лошади, никуда не делись; они, как заражённая рана, набухали и болезненно пульсировали, порой заставляя девушку просыпаться в холодном поту, являя собой столь же удручающую смену ночным кошмарам о королеве воинов и странной шаманке. И она даже не знала, каким из этих снов тяготится больше. О её бегстве тогда знали лишь мать, настоявшая на этом и сестра, назвавшая Руну тогда предательницей, разочарованная в ней как никогда прежде. Об этом было больно вспоминать, но вспоминать нужно было: Соль была права, вины Руны в этом было не меньше, чем вины их матери и младшая дочь шаманки действительно была трусихой и предательницей, если не настояла на своём, если не смогла убедить мать не отсылать её прочь. С тех пор минуло уже больше двух лет и Руна давно пообещала себе, что она больше не будет той маленькой девочкой, бегущей прочь. Теперь она была сама по себе и значит, только она могла решать, как поступить. - Нет, - вздохнув, она покачала головой, проходя ближе к Кьяре, - я не могу тебя оставить. После этого, она сама протянула гречанке руку. Та чуть дрогнула, но взгляд, которым северянка взглянула на девушку, был наполнен решимостью.

Kyara: Может Кьяра это все делала лишь потому, что в её сердце горело желание что-то изменить? Беда лишь в том, что девушка вдолбила себе в голову, что перемен можно добиться только таким путём. Кьяра давно перестала молиться богам, они просто её не слышат, или не хотят этого делать. Гера была её богиней, но стоили ли все те мольбы, которые Кьяра направляла ей того, что бы вообще кому-либо молиться? Стоит всецело надеяться только на себя и рассчитывать на собственные силы. Кьяра понимала, что в данный момент она гораздо переоценивает себя. Мало того в некоторой степени дикарка действительно понимала, что идет на смерть и тащит за собой Руну. Столь светлую девушку, как показалось самой воительнице. В ней Кьяра видела мудрость, которую в пору самим наставникам носить. Но, к сожалению, по натуре дикарка была таким человеком, которая пойдет против всего лишь бы добиться того, что желает. Увы, сейчас она не хотела слушать речей Руны, к которым знала, что стоит прислушаться и внимать им. Но внутри девушки играла злоба и ненависть подогретая богиней, удачно попавшейся им на пути. Каллисто распалила внутренний огонь Кьяры, выставив на первый план желание мести, тем самым уничтожив остальные мотивы. У Кьяры заключена сделка с богиней и девушка должна была сделать то, что ей было сказано. Убивать…. Вот в кого превратила жизнь Кьяру, в убийцу. Либо скоро превратит. Но будет лучше, если она погибнет. Дикарка сама так и думала. Ну что же, вот протянутая рука по направлению к Руне. Девушка не оставила Кьяру и решила следовать за ней. Почувствовав прикосновение руки Руны, Кьяра ощутила какую-то невидимую пульсацию и энергию, что пропитала все её тело. Наверно это было то самое чувство, когда она поняла, что тащит на тот свет вместе с самой собой и другого человека. Руна уже была за спиной Кьяры, как крепко поджав губы, девушка ударила по бокам коня и они помчались вперед навстречу неизвестности, хотя что говорить о неизвестности… навстречу смертельной опасности. Если бы только один луч надежды просиял над Кьярой, пусть только она узнала о том, что Тара жива, что Тэрон также жив, может, цели дикарки изменились бы. Но не было этого луча, как и пропала сама вера во что-то подобное. Кьяре просто надоело верить и надеяться. «Что же ты наделала Кьяра? Сама катишься ко дну и тянешь за собой в бездну другого человека. Хорошего человека» - говорил разум воительницы. Но она не слушала саму себя, а мчалась дальше вперед по дороге. Вскоре стали виднеться клубы дыма. Ясное дело – это тот самый лагерь, о котором говорила Каллисто. Что ж стоило попридержать коня. Кьяра резко натянула на себя поводья и лошадь остановилась. Воительница слегка обернулась к Руне. - Мы уже близко. Дальше пойдем пешком. Кьяра слезла с коня. И принялась отвязывать оружие, которое тащила лошадь. Кнут по обычаю висел у воительницы на поясе, один кинжал также в ножнах на поясе, а тот самый персидский подаренный Тэроном хранился в сапоге. Но разве с этим оружием пойдешь против целого лагеря разбойников? Кьяра достала меч, который выменяла у купца на золотые серьги, подаренные Миреной перед тем, как Кьяра и Тэрон бежали, что бы у них были деньги на дорогу. Женщина хотела, что бы пара убежала, как можно дальше от тех мест. Но, увы, все сложилось иначе. Кьяра достала из свертка меч, затем ножны. Перекинула их через плечо и засунула мощное оружие в них. После чего также из бокового кармана сумки извлекла наручи со специальными отверстиями для маленьких кинжалов. На одну и вторую руку. Затем глянула на Руну. - Обычно я не ношу столько арсенала, но в данном случае все это крайне необходимо. Я умею обращаться со всем этим. Тэрон научил. На мгновение взгляд Кьяры стал как никогда печальным, и девушка нахмурилась с болью вспоминая все те моменты, какие у них были. Но сильней всего в памяти ярко горели отрывки, как Тэрон жертвует собой, лишь бы Кьяра бежала. Как воительница не хотела бежать, но он настаивал и ей пришлось. Она убежала,… оставила его. Еще один повод корить себя. Впрочем, тряхнув головой Кьяра постаралась избавиться от мыслей, которые могли бы ей только помешать. - Мы подойдем тихо. Нашей задачей будет устранить дозорных и попробовать тихо избавится ото всех, кто там спокойно спит. Молвила Кьяра со страстной ненавистью, которая могла исходить только из-за зависимости от Каллисто. Кьяра предлагала хладнокровное убийство, мало того она готова была это сделать. Не ожидая ответа Руны, дикарка с размаху ударила коня и он помчался куда-то в лес, в то время, как сама беглая рабыня поспешила также в дебри, но в другую сторону, тихо прокрадываясь к лагерю.



полная версия страницы